Установления, сложившие земную жизнь и высокое небо, — непостижиќмы корыст-ным умом человека и неразглядимы блудным его оком. Хотя чего бы — все тайны Творца вмещены в суть самого человека. Он — коќпия, искусный слепок всего мироздания. Но сам вот он отчего-то не осознает этого. Как бы и не хочет, или не в состоянии себя распо-знать. Это для него трудно, требует постоянного усилия души и разума. И неколебимой веры в то, что и он, и все миќроздание создано единым Творцом и равны. А как ему, мыс-лящему, согќласиться с этим. Вроде уравнять себя со всякой тленной тварью. И он, не же-лая признавать себя сотворенным, намерен сам быть творителем и подчинить себе сотво-ренное не им. Рушить, чего не может постичь, укорачивая все до одинаковости. И не ра-зумеет того, что при всем веќличии Земли, нигде и ни в чем нет на ней повторений. И как же тут можно единые действа и единые помышления для всего установить?.. Небо над твоей головой — чего бы ему-то не оставаться одинаковым для всех? Но для одного оно радужное, цветное, где бесконечное множество миров, для другого — просто синяя пусто-та. От дома твоего та же небесная твердь видится не такой тебе, чем когда ты в поле, в ле-су, на лугу или на реке. Каждому бы и задуматься — отчего так, и зачем понадобилось Творцу земного и небесного все так занепохожить? И зачем это самой природе состоять из всего разного?..
Беседы и замысловато упрощенные разговоры о человеке, кто он такой и зачем яв-лен на земле, постоянно заходили в доме Кориных. Особенно, когда наезжали гости и приходил художник, Андрей Семенович Поляков. Да и между собой в досужие вечера шли о том раздумья. Благо в семье Кориных, от веку крестьянской, теперь и учительница, и инженер. И безответная всегда мужикова дума растолковывалась по-своему вширь вглубь. И прежний пахарь уже не мог не заметить, что брошенное им в одинаковую зем-лю зерно с одного и того же колоса, не враз ею береќтся. И всходы и вызревание не в один и тот же день и час. И прозорќливый сеятель задумывается и гадает — отчего бы такое? И раз за раќзом опытом постигает, когда, что и как лучше делать, чтобы в ладу с природой оставаться. И вот думы его зреют: только ли все зависит от зерна и той почвы, куда зерно попало? Может еще и от самого па-
харя, от того, как он в ту секунду взглянул и на зерно, и на саму пашню? От его душев-ного настроя и духовной энергии. Это как раз и есть в нем творящие живые силы, неви-димые глазом и не слышимые ухом, не в раз поддающееся рассудку действо. Пытливый сеятель все и берет в толк. В помощь ему — опытом сложенные поверья, приметы, особые дни и время суток для дела равного. И он терзается, мучается, гладит на небо, очувствует пашню, чтобы все свершить в согласии с земными и небесными явлениями… И вдруг по-дошли времена, когда от всего этого пахарь оказался освобожденным… И радоваться бы ему — какая тяжесть с плеч спала. Для многих оно и стало такой радостью: ни забот, ни дум, что повелят, то и делай, если охота… А для истового земледельца — это настание ру-шительной беды, отнятие его от того, в родстве с чем он создан таким. Нива для него, как и он сам, — живая, сроднена с ним во труде. А их, неразделимых по природе, разъяли, от-пластали друг от друга, как сросшихся в изъяне плоќти близнецов. Жизнь оставшегося при земле крестьянственного колхозќника не может востребовать его дум на завтрашний день. Само дело его — всегда временное, в стороне от забот кормильца люда. И он томится, то ли соглашаясь с кем-то и с чем-то, то ли противясь в душе неразуму над собой… И все же — в Начале было Слово в мысли. Оно и приведет пахаря хлебной нивы к истине Творца. И не приведись случиться Божьему гневу на нерадение людское.
2
Как и прежде водилось в общинном моховском миру, так и в колхозе сев начинался с открытых полей вокруг Барских прудов. Почва там как бы изнутри согревалась земным теплом, щедрее принимала лучи солнца. Ныне делом правил другой резон — быть навыка-зе. Поля у Барских пруќдов этому самому выказу как раз и способствовали. Тянулись вдоль шоќссе, издали и видно как на них ползают трактора. Затылоглазники тут же "Первому" и донесут, что в Большесельском пашут. На очередном совещании специалистов и похвалят председателя, а колхоз запишут в передовики по началу сева… Все так и делится на пере-довое и на отстающее, на хваленое и разруганное.
Спущенный график начала полевых работ в эту весну по случайности совпадал с умыслом природы. Дмитрий Данилович по три дня ездил к прудам. Приглядывался к по-лям, ощупывал ладонями почву. И вот вывел на пахоту свое звено. Тут же во все район-ные конторы, и в первую очередь в райком, полетели донесения. И должностной демиур-геновой люд всех рангов был доволен.