Итак, все кончено. Они знают это. Но знать еще так мало, надо еще поверить. Жану известны последние события. Сегодня ночью немцы продвинулись и угрожают теперь Лувье-сюр-Эрве. Сесиль должна уехать — если не ради себя, то ради детей. — Не вздумай следовать за нами, уезжай сейчас же за Луару… Лучше всего послушайся отца и отправляйся к своим в Пергола. Отец знает, что с тобой дети, значит, никаких дополнительных объяснений не потребуется, непременно поезжай в Пергола. Ведь там все началось. Там я тебя, когда будет нужно, найду. Слушай! Теперь ведь я говорю не от своего только лица. Ведь нас теперь двое. А может быть… Там, в Пергола, ты жила девочкой, там мы собирали растения для моего гербария, там дети Ивонны будут в безопасности, да и мне легче представлять себе, как ты живешь, среди какой обстановки. Я и сейчас вижу твою комнату, вашу террасу, сад. Сесиль моя… Поезжай.
Она прижала его к сердцу и долго, долго не отпускала.
В эту ночь немецкие самолеты бомбили Конш.
Еще до зари Гаспар Бокет, сунув в карман кирпичик хлеба, как и прежде, явился к входу в шахту № 4 Острикурской компании. Лампы попрежнему висели на гвоздях в ламповой. Он получил свою лампу, и в контрольной проверили, плотно ли прилегает защитная сетка.
-
