О проблемах станкостроительной отрасли я не могу не сказать отдельно. Эта отрасль, сохранившая производственный и научно-технический потенциал, сегодня лишена возможности работать. Она попросту попала под влияние криминального бизнеса. Ассоциация «Станкоинструмент» обратилась по этому поводу в Генпрокуратуру, к председателю правительства, в Государственную Думу, в Совет Федерации. Мы считаем необходимым в кратчайшие сроки решить проблему в пользу ассоциации «Станкоинструмент». Это нужно не только для сохранения 180 уникальных предприятий, но прежде всего для обеспечения отечественного ВПК. Это уже вопрос безопасности страны. Я обсуждал сложившееся положение с премьером и надеюсь на быструю реакцию.
В последнее время Минэкономразвития поддалось нажиму Минфина и в прогнозе на очередную трехлетку замораживает объемы государственных капиталовложений. Таким образом, отрезаются все возможности для реальной модернизации. Не задействуются и кредитные ресурсы. Под разговоры о том, что нет «длинных» денег, не кредитуются инвестиционные проекты. Однако, по состоянию на 1 января нынешнего года, только на депозитах в коммерческих банках находилось 16 триллионов рублей физических и юридических лиц. Это в 3 раза больше, чем в докризисном 2007 г. Но при этом взять кредит на инвестиционный проект чрезвычайно сложно. Например, практически невозможно получить кредит в Россельхозбанке на строительство животноводческого комплекса. Получается, бюджет не финансирует, а банк не кредитует. О каком развитии экономики тогда может идти речь?
Вот один из фрагментов обсуждаемого сегодня правительственного отчета. В рамках Федеральной адресной инвестиционной программы в 2010 году было предусмотрено финансирование 2012 объектов. Из них 1048 (52,1 % общего количества) предполагалось в том же году ввести в эксплуатацию. Но, согласно данным Росстата, с января по ноябрь было введено в действие лишь 111 объектов (10,6 % от намеченного). Этот пример очень красноречиво иллюстрирует качество управления экономикой.
Село
Самой острой проблемой для каждого здравомыслящего человека является положение российского крестьянства. Из-за безответственности власти оно обречено на вымирание. После развала Советского Союза с лица земли исчезло около 20 тысяч российских сел и деревень. Этого могло не случиться, если бы не разогнали коллективные хозяйства, не разрушили машинно-тракторного парк, не снизили энергообеспеченность сельского хозяйства более чем в 2,5 раза. В итоге производство сельхозпродукции сократилось в 1,5–2 раза, а посевные площади уменьшились на 36 миллионов га. Производство тракторов сократилось в 27 раз, зерноуборочных комбайнов – в 9,5 раза, других видов техники – в десятки раз.
В настоящее время два из четырех тракторных заводов – Алтайский и Липецкий – вообще прекратили производство.
Гигант первых пятилеток, Волгоградский тракторный, в советские времена производивший за сутки 350 машин, в 2010 году выпустил только 41 сельхозтрактор.
В 1990 году в Российской Федерации было выпущено 214 тысяч тракторов. А в 2010 году – всего 7,6 тысяч. Причем, 6 тысяч из них собраны из компонентов Минского тракторного завода. Скоро при пожарах и деревню опахать нечем будет.
В общем объеме проданных российским крестьянам тракторов зарубежные составляют 75–80 %. Спрашивается, кому выгодно разваливать отечественное машиностроение и вынуждать крестьян покупать дорогую импортную сельхозтехнику, не обеспеченную необходимыми запчастями и зачастую побывавшую в эксплуатации? Именно здесь кроется важнейшая причина низкой производительности труда в аграрном секторе.
Министр финансов Кудрин, встречаясь осенью 2010 года с фракцией КПРФ, так и заявил: «Села исчезают, потому что неконкурентоспособны, там низкая производительность труда». Да, низкая производительность. Но не крестьяне виноваты в этом. Виноваты такие министры, которые не понимают, что производительность труда прежде всего зависит от технической оснащенности производства и квалифицированных кадров.
Рынки
Несмотря на сотни наших обращений с предложениями создать широкую сеть рынков, где крестьяне смогут сами продавать ту продукцию, которую они производят, до сих пор нет даже намека на решение этого вопроса. Похоже, лобби заезжих перекупщиков настолько сильно, что абсолютно парализует политическую волю российской власти.
В Тверской области, совсем недалеко от Москвы, крестьяне продают мясо в 4 раза дешевле, чем оно стоит на рынке в столице. Это пример того, как работает система грабежа и по отношению к русскому крестьянину, и по отношению к простым горожанам. И все это в угоду стяжателям-перекупщикам. Конечно, хотелось бы верить, что однажды мы услышим отчет правительства, в котором будет сказано: «Приняты реальные меры по устранению диспаритета цен на сельскохозяйственную продукцию. И сделано это в пользу крестьян». Но это наверняка будет отчет уже другого правительства.
