Наш импровизированный штаб маленький. Четыре письменных стола завалены телефонами и мониторами, и кто-то разложил на бумажной тарелке шоколадные батончики. На стене большие лекционные плакаты и фотографии Кристал и Эми Мэттьюс. В коридорах за дверью тихо, и я буквально чувствую царящее в комнате напряжение. Все ждут, а я думаю, что мне сказать. Странно признаться, но, несмотря на все то, что произошло, только сейчас, стоя перед этими людьми, видя их ожидание, видя тень паники в глазах Бекса, я вдруг понимаю в полной мере, как же сильно расклеился. До сих пор я действовал автоматически.
Вскрыв один шоколадный батончик, собираюсь с духом, стараясь изо всех сил держать себя в руках и сохранить по крайней мере видимость нормальности.
– Итак, что нам известно на настоящий момент?
– Видеонаблюдения в здании нет, – говорит О’Ши. – Все камеры сломались еще несколько лет назад. И пока что опрошенные нами соседи не слышали даже, чтобы мышка пукнула.
– Как дела у Кристал? – Я понимаю, что мой голос звучит холодно, механически, но в настоящий момент это и к лучшему.
– До сих пор не пришла в себя, – отвечает Бекс. – Другая плохая новость в том, что на ней не обнаружили никаких следов. Под ногтями ничего полезного. Сексуальному насилию не подвергалась.
Я стучу по столу маркером.
– Криминалисты могут сказать хоть что-нибудь? Что-нибудь такое, дьявол, что нам поможет?
О’Ши раскрывает записную книжку.
– Практически ничего полезного. Эта Кристал работала в агентстве, предлагающем уход за престарелыми. Судя по отзывам, доброжелательная, но далеко не самый яркий пиксель на мониторе. И ходили слухи о каких-то проблемах с деньгами. – Он перелистывает страницу. – Мэттьюс стала жить вместе с ней три месяца назад, после того как довольно внезапно съехала из предыдущей квартиры, не заплатив за последний месяц и не сообщив в агентстве свой новый адрес. Вот почему наша дорогая подруга Уинстэнли об этом не знала.
– Нехватка денег? – Я беру маркер и делаю запись на лекционном плакате.
– Или испугалась? – со своего места справа подсказывает Бэннон.
– Партнеры, отвергнутые ухажеры?
– Есть один момент, – вставляет Бекс. – Когда мы уже уходили, ко мне подошла другая медсестра из того же агентства. Пару лет назад она работала в одной из больниц в Баркинге, тогда же, когда там работала Мэттьюс, и у заведующего появились подозрения, что кто-то мухлюет с наркотическими препаратами, выдающимися по рецепту. Никаких доказательств не было, и дело заглохло.
– Таблетки на продажу или для себя?
– Как я уже говорил, один только дым.
Я пытаюсь улыбнуться.
– Строго говоря, Мэттьюс – забота Уинстэнли, а не наша. Но если мы случайно выясним, что тот самый тип, который пытался убить Кристал, также убил Мэттьюс, я извиняться не буду. – Делаю еще одну пометку. – Но об этом деле никто никому в участке не говорит ни слова. Абсолютно никому. Двигаемся дальше.
– Я приготовил для вас кое-какие фотографии, – говорит Бекс. – Но они еще должны загрузиться…
Серые будни полицейской работы. Архивы, поиски, загрузки, опять поиски – байт за байтом, снова и снова. Совсем не так, как изображают в детективных романах и телесериалах.
Я прошу Бэннон проверить в больнице Кэмдена, не было ли сообщений о пропаже наркотических препаратов, а Тоуту поручаю выяснить как можно больше о Рахмане и «Одиночестве». О’Ши со своими патрульными должен продолжить опрос соседей. Я встаю и обвожу взглядом свою маленькую команду. Все настроены бодро, но настоящее испытание еще впереди.
– Еще один момент, – говорит Бэннон. – Бекс сказал, вы вышли на Кристал по наводке. Откуда у вас эта наводка?
Я колеблюсь. Впрочем, это все равно рано или поздно всплывет.
– От моего отца. Он работал здесь старшим детективом-инспектором, сейчас в отставке.
– Шеф, а нельзя ли спросить, откуда у него эти сведения? – Это уже Тоут. Я по прежним временам помню, что от него так просто не отделаешься.
– Я спрашивал – тут отец ничем не может помочь. – Разумеется, не может помочь он потому, что сказал ему об этом я, вот только я совершенно ничего не помню. Однако Тоуту я в этом определенно не признаюсь.
К счастью, констебль хватается за ошибочное предположение.
– Анонимный источник?
Хорошо, что это сказал он, а не я. Мне не пришлось лгать.
Однако Бэннон не собирается довольствоваться этим.
– При всем моем уважении, сэр, и я, разумеется, понимаю, что это ваш отец, но разве не следует надавить посильнее?
На выручку мне приходит Бекс.
– Я знаю отца следователя Блэкли, – смущенно говорит он. – Он прежде занимал место Джерри Гарднера, заведовал уголовным отделом. Помогал мне несколько раз советом, когда мне это требовалось. – Бекс нервно чешет руку. – Если б наводка не была анонимной, Пол Блэкли так не сказал бы. Это мое мнение. Своего сына он подставлять не стал бы.
Бекс, разумеется, говорит о наводках правду – в том виде, в котором она ему известна. Тоут принимает его объяснение. Какое-то мгновение я стою, измученный усилием казаться нормальным, и смотрю, как мои подчиненные приступают к своим задачам.
