Комната 15 полностью

Я высыпаю нембутал на закрытую крышку унитаза, чтобы посмотреть на снотворное, представить, что собиралась сделать Тина, и желтые капсулы улыбаются мне, манящие, простые. Беру пустой стакан из-под зубных щеток, грязный на дне, споласкиваю его и наполняю холодной водой. И ставлю рядом с капсулами. Это будет так просто… Проглотить их разом, покончить с болью и заодно покончить с Р.

Опустившись в темноте на колени на виниловый пол ванной, я наклоняюсь над унитазом. Мои колени прижимаются к белой керамике, и я смотрю на рассыпанные капсулы и стакан с водой.

Сейчас самое время помолиться, но я не могу. Вся моя прежняя вера исчезла, и вместо нее остались только страх и пустота. Нет даже уверенности в этих капсулах. Я медленно принимаю решение и сгребаю их обратно в пластиковую бутылочку.

Я осознал, что у меня есть только решимость найти правду и разобраться с ней, какая бы она ни была, увидеть истинное лицо Р., каким бы жутким оно ни оказалось.

Я еду на юг.

Я чувствую его, слышу его. Он у меня внутри. И мне стыдно. Стыдно своих сомнений.

Времени уже почти десять, и я мчусь к Гордон-роуд.

Он приехал с этой же стороны. Снега на дорогах еще не было, и я чувствую его ужас. Был телефонный звонок. Он услышал ее голос. Он сел в машину и поехал. Ему было страшно. Он боялся, что за ним следят. Боялся ловушки.

Машина остановилась. Я стою у обочины, сжимая руль и обливаясь по́том; все мое тело болит. В панике смотрю на часы, чтобы узнать, сколько времени прошло, однако на самом деле прошло всего две минуты.

Завожу двигатель и резко трогаюсь.

Машина сигналит и проносится мимо, но мне на нее насрать.

Или это сказал он?

Он приехал с этой стороны, мимо закрытых магазинов, повернул к высокому жилому дому, озаренному красно-оранжевым светом, словно отблесками угасающего костра.

Последний снег успел заледенеть, сделав дороги адски скользкими. Я сбавляю скорость, всматриваюсь вперед; руки и ноги у меня ноют так, будто я пробежал марафон. Мне приходится прилагать все силы, чтобы переключать передачи «Астры».

Он приехал сюда из клуба.

Он приехал сюда.

Он подпер дверь подобранной на земле деревяшкой, чтобы она не закрывалась, на тот случай если ему придется быстро уходить, и взбежал вверх по лестнице. На стенах надписи, частично арабской вязью; из понятного только «Жизнь дерьмо» и «пошло все на хрен!». Разгоряченный и перепуганный, он тщетно старался успокоить дыхание.

Когда Кристал открыла дверь, он оттолкнул ее в сторону и захлопнул дверь за собой. Она начала было что-то сочинять, но он ее перебил.

Он сказал ей успокоиться, все будет хорошо. Он спасет Эми. Но Кристал ему не поверила. Он отвесил ей затрещину и сказал не быть дурой. Он на ее стороне. Она должна его выслушать.

– Горячо или холодно?

Она недоуменно уставилась на него, и тогда он вывалил на пол содержимое трех ящиков комода, следя за ее реакцией.

– Разве ты не играла в эту игру в детстве? Разве ты не была маленькой? Где он? Горячо или холодно?

– Я не знаю… – в слезах пробормотала Кристал.

– Я на твоей стороне, блин, – повторил он. – Но из-за этого телефона ее убьют, и тебя тоже.