Я побежала к маме. Она была единственным человеком, кому я доверяла все на свете. Знаете, будто она была моим личным церковным служащим, и я легко могла исповедаться у нее. Когда я говорила с мамой, мне становилось на много легче, и этот случай тоже не мог быть исключением. Может она и не поддержала бы нас, но у нее наверняка был бы дельный совет для меня. Я пошла к ней в комнату и рассказала все. От нежностей, проявившихся в последнее время, до признания Себастьяна. Еще и я честно призналась, почему согласилась выйти за Чарльза и рассказала про вчерашнее. Пока я рассказывала, уловила себе на мысли, что была рада появлению полиции, и мне понравилось проводить с ним время в жутком особняке. Я рассказала маме, даже про дедушку и особняк Себастьяна, оказывается, про его происхождение мама знала.
— Не плачь милая, успокойся, мы сейчас решим, придумаем что-нибудь, — сказала мама и налила мне воду из стеклянного кувшина.
— Мам, я ненавижу себя за это.
— Эх, милочка моя, тебе пока семнадцать, поверь, ты еще не сталкивалась с настоящими проблемами жизни. Но что касается чувств Себастьяна, тут дела по сложнее. Дорогая в любой другой ситуации я бы перегрызла горло Ричарда, и настаивала бы на том, чтобы он вас поддержал, но он твой брат, понимаешь? Эх, что же вы наделали?
— Знаю мама, но он ведь не брат мне, и вы даже не скрывали этого, посторонние ведь тоже знают, что между мной и Себастьяном нет родственных уз. — Мама обняла меня.
— Дорогая не все решается кровью. Мы с твоим отцом знали, чей он внук. У него аристократичное происхождение, и скажу тебе честно, если бы с его семьей не случилось это все, он рос в своей семье, то все наше общество, включая твоего отца, были бы рады, что он выбрал тебя.
— Так в чем проблема мама? Разве из-за условностей мне теперь предстоит погубить собственную жизнь? Я не смогу полюбить другого. — Мама смотрела на меня и ее сердце разрывалось. Она впервые смотрела на своего плачущего ребенка и не знала, как ей помочь, как решить ее проблему.
— Камилла, ты еще ребенок, состояние Себастьяна на много хуже. Не думай, что я беспокоюсь только за тебя, он мой сын, я вырастила его. Тебе это сейчас кажется, что без него ты не сможешь жить. Пройдут годы, и ты забудешь про свое влечение или хотя бы смеришься с ним, а он, может, и навсегда не сумеет склеить осколки разбитого сердца.
— Так ты нас не осуждаешь? — Я подняла удивленные глаза и посмотрела на нее. Она обняла меня крепче.
— Конечно, нет, я не осуждаю. Но я злюсь Камилла. Я не воспитывала такую дочь. Во первых ты слишком рано впустила чувства и отношения в свою жизнь, во вторых я не могу понять, как ты сумела взглянуть на брата, как на мужчину.
— Мама я не знаю. Это все вышло нечаянно. Когда он ревновал, обнимал, дарил подарки и делал жесты, я не осознавала, что влюбляюсь. Я поняла это только на вечеринке Кетрин — вчера.
— То есть? — Спросила мама. Она недолюбливала Кет.
— Мама, Себастьян нравится ей. Она пришла и заявила, что они спали вместе.
— О боже, и это все она рассказывала тебе?
— Да мам, мы с Себастьяном поссорились. Я заревновала и…
— И согласилась выйти за Чарльза. Камилла помочь вам я не в силах. Ты теперь невеста Стакеров и кто знает, как пойдут события. Да еще и Себастьян… он…
— Мама если бы вы не усыновили его, то какие причины были бы для того, чтобы я не была с ним.
— Камилла, в целом он не плохой. Достойный. Но образ его жизни не может гарантировать для его избранницы беззаботную жизнь. Да он разбогател самостоятельно, да он имеет репутацию, но, дорогая, его методы и связи… он не самый правильный человек, понимаешь? К тому же мы с твоим отцом не до конца знаем, чем именно он занимается и как зарабатывает. — В голосе мамы было видно явное беспокойствие.
Я не ответила больше нечего, а лишь положила голову на колени маме и закрыла глаза, как в детстве.
Я никогда не чувствовала такое воодушевление. Надела самое сексуальное белье, что у меня было, и платье с огромным разрезом. Я села на высокий стул перед барной стойкой и заказала себе текилы. Бармен пожирал меня глазами, потому что мое платье закрывало лишь двадцать процентов моего тела.
— Ты опоздал, на пятнадцать минут, — это был Себастьян.
— Я готов искупить свою вину в номере малышка. — Только от одной его речи я потела. Я подвинулась к нему, и мы начали целоваться.
— Куда мы?
— Я забронировал нам номер.
— Оооох, уже интересно.
