Мне было жаль, что такое случилось с Йозефом. Да и себя самого было жаль не меньше. Но жалость ситуации не исправит, особенно той, что уже произошла и переросла в факт. Так что приходится жить с тем, что мы имеем. И стараться не сильно вспоминать о прошлом. Оно всё равно само о себе напомнит.
Я дошёл до двери, у которой меня ждал мой напарник. За ней располагалась небольшая комнатка для допросов, куда мы оба и направились без лишних разговоров. За столом сидел козёл, закованный в наручники. Его глаза всё ещё не переставая слезились, и я всё ждал, когда же вода в его организме закончится. Но воды в нём, кажется, был неиссякаемый источник, и, несмотря на покраснение глазных яблок, монах чувствовал себя бодрячком.
– Итак, Матфей, Матвей или как там тебя ещё звать… зачем ты убил доктора Шарикова? – спросил Йозеф, грозно хлопнув по столу.
– Я его не убивал. Не знаю, с чего вы это взяли… – Козёл покачал головой.
– Шарикова убили палашом. Мы нашли палаш… – начал было я, но Матфей меня быстро прервал:
– Вы что?! Вы думаете, я мог убить кого-то священным клинком короля Иштвана?! Или вы всех считаете святошами вроде себя?
– Ну да, едва ли он мог… – шепнул я товарищу, а затем вновь обратился к допрашиваемому: – А что ты скажешь насчёт того, что таких мечей в Москве почти нет? А на твоём есть капли крови.
– Это кровь Базула, князя, что восстал супротив Иштвана. Ей лет девятьсот уже! Кроме того, не кажется ли вам, что палаш не настолько редкий меч, чтобы подозревать одного меня? Мало в Москве музеев? А бывших кавалергардов мало?
– Значит, ты и про кавалергардов знаешь, – заметил я.
– Знаю. Они даже среди нашего маленького аристократического сообщества были.
– И много из них в городе на семи холмах? – спросил Йозеф.
– Один. Но с вашим профессионализмом в обвинении случайных людей вы его точно не поймаете. Почему этим делом вообще занимаетесь вы, а не сотрудники московского уголовного розыска?
– Кто это? Кого ты имеешь в виду? – Йозеф ещё раз стукнул по столу.
– Скажу, когда ответите на мой вопрос. Я на ваши вопросы охотно отвечаю. Почему меня мучаете вы, а не МУР?
– Сотрудники уголовного розыска не занимаются делами, связанными со смертью проклятых. Это наша работа, – пояснил я.
– Кроме того, Шариков сотрудничал с ВЧК, – добавил мой напарник.
– Правда? Почему ты мне об этом не сказал? – Я был удивлён вскрывшемуся факту не меньше, чем наш пленник.
– Потому что сам только недавно узнал. Шариков и правда был кротом. И в руководстве Особого отдела знали, куда примерно нас приведёт эта ниточка, – сказал Йозеф.
– И думали, что нас этот контрреволюционный клубок задушит. Ясно, – кивнул я.
– Так всё же, кто этот московский кавалергард? – Мой напарник вернулся к допросу.
– Морозов.
– Глава Синдиката? – Глаза Йозефа радостно расширились.
– Он самый.
– И какой у него был мотив? – спросил я, не доверяя возникновению нового подозреваемого.
– А вам нужен мотив? Меня вы, кажется, решили обвинить без мотива. – Козёл покачал головой.
– У тебя мотив как раз был, – сказал я. – Едва ли ты одобрял эксперименты Шарикова с заккумом, в чём бы они там ни заключались.
– Не одобрял, – подтвердил Матфей, – но и не препятствовал им. Да, то, что он хотел даровать проклятия простым смертным, является явным вмешательством в божий замысел. Но как я сказал во время твоего рассказа об Иштване, мы верим в то, что вскоре может прийти человек, который перевернёт устоявшийся порядок вещей. И уж я больше поверю в то, что это будет благоразумный интеллигент с его странным экспериментом, чем какой-нибудь неотёсанный смерд, решивший взять богом данную власть в свои грязные руки. Я настолько благоприятно относился к экспериментам этого доктора, что даже позволил ему взять плоды со священного дерева.
– Почему же они с Заречным тебя тогда так сильно боялись, что хотели скрыть свой эксперимент?
– От меня? Нет, быть не может. Мы как раз собирались об этом вчера поговорить. Все втроём. Они хотели меня о чём-то предупредить. Мне кажется, что это мне стоило бояться того разговора. Всё же, как сейчас выяснилось, Шариков был из ваших. Значит, он вас ко мне и привёл.
– Нас к тебе привёл настоятель храма на набережной.
– Вот оно как… Значит, мне не стоило звать его в наш маленький круг. Да и Шарикова тоже не стоило. Знаете что? Следить за чистотой наших рядов было работой Морозова. Вот вам и мотив. Может, он знал, что наш доктор на самом деле – крыса? Он даже пригласил меня поговорить о безопасности нашего сообщества недавно. Может, как раз о том, что хочет расправиться с Шариковым.
– И где эта встреча должна была произойти? – Йозеф проявлял какой-то чрезмерный интерес к Синдикату и всему, что с ним связано.
– Сегодня, в восемь вечера, в клубе «Чёрная кошка». Знаете такой?
– Известное кабаре, – произнёс я. – Но на кой чёрт ты нам так просто это рассказал? Разве вы не… м-м, сообщество?
