С этими словами он смело зашагал к стойке, за которой стояла тощая старая кошка с недовольной мордой в смешном поварском переднике. Перед ней, на витрине, было разложено много всяких блюд, но все без изысков. Единственным исключением была выпечка. В наше голодное время одним из главных кулинарных изысков, которым себя можно было побаловать, были булочки, ватрушки, шаньги и прочие хлебные вкусности. Особенно среди прочего выделялись завитушки, политые сладким медовым сиропом со стойким запахом и привкусом корицы.
Они лежали в центре витрины, как бриллианты в коллекции какого-нибудь британского музея, будучи главным украшением меню. При одном только взгляде на них наворачивались слюнки, однако этот позыв мне с усилием пришлось подавить, и когда Йозеф стал обыденно заказывать за нас двоих, вмешаться в этот процесс на словах об этих булочках с корицей:
– Нет, две булочки не надо!
Мой товарищ удивлённо посмотрел на меня:
– Ты что же, не будешь? Мы вроде всегда берём их в той булошной, не думаю, что эти сильно хуже тех…
– Нет-нет! Я не беру их не потому, что сомневаюсь. Выглядят они вполне себе аппетитно! Просто я решил отказаться от некоторых излишков.
– Правда? Почему это?
– Решил следить за своим весом. А то, знаешь, я начинаю терять форму к своим тридцати пяти!
– Послушай, Феликс, с чего ты взял, что…
Тут его прервала недовольная буфетчица:
– Вы будете это обсуждать тут или будете заказывать? Я не могу полтора часа слушать ваши россказни!
– Да-да, простите! – сказал я и обратился к другу: – Заказывай дальше.
– Ну… Ладно, в общем… Всё с едой, давайте вовсе без булочек! – сказал койот. – И ещё две кружки крепкого чёрного чаю без сахара.
Мы дождались, пока нам выдадут еду, сели за дальний столик, где Йозеф спросил у меня, приступая к своей ухе:
– Зачем ты перед ней извинился? Она же нахалка!
– Да так, было как-то неудобно, что мы время отнимаем.
– У кого? Тут кроме нас никого нет! И это её обязанность как образцовой работницы столовой: выслушивать заказы клиентов, даже если они отвлеклись на разговор. Вот она бы не умерла, если бы мы с тобой сейчас поговорили за стойкой. Её-то это как касается?
– У тебя после вызова на ковёр всегда такое настроение с кем-нибудь поругаться. И коли считаешь, что извиняться не стоило, что же ты с ней не поцапался в итоге по этому поводу?
– Да как-то неудобно стало, после того как ты уже извинился.
Мы оба синхронно усмехнулись. Затем койот, уже успевший умять уху и перейти к салату, сменил тему:
– И всё-таки, почему ты решил, что теряешь форму?
– Да нет особой причины. Просто устал от того, что ты у нас кулаки, а я мозги. Хочется, если что вдруг, уметь за себя постоять. Ну знаешь, вдруг придётся подраться с кем-то без тебя или если ты не сдюжишь.
– Ты же всё ещё отлично стреляешь! У храма ты прекрасно справился. Кто бы другой смог сдержать такую толпу?
– Ну, с огнестрелом-то не в счёт. Это ж разве навык? Так, просто способность, которая дана мне с детства и которой я пользуюсь всю жизнь. А вот вдруг будет драка на саблях? А я буду без пистолета и тебя под рукой?
– Что ж ты мне раньше не сказал? Я могу тебя научить.
– Правда?
– Да. С маханием шашкой или ножом точно. У нас в армии были основы фехтования. Да и на войне я опыта поднабрал. Чему-то, глядишь, да и научу. Знаешь, я ведь, перед тем как меня пригласили в ЧК, мог стать инструктором для красных кавалеристов!
– Правда? Не жалеешь, что ушёл в контору?
– Ни капли. Мне здесь нравится, хоть и приходится разгребать что-то вроде этого случая с вирусом, но да кому я рассказываю? Тебе ведь тоже приятно работать в Особом отделе?
– Несмотря на всё… Да, пожалуй, что так. У нас неплохо. По крайней мере не скучно.
– И, к слову, о том, жалею ли я. Если я буду тебя учить, то получается, что я ничего и не потеряю от тех возможностей, которые могли бы у меня быть, обучай я кавалеристов. Воспитаю уж настоящего коммуниста, который хорош и с винтовкой, и с мечом, и с пером.
– Идеальный гражданин, по мнению древних греков?
– Правда? Не знаю ни одного древнего грека, но если они считали так же, то я их полностью поддерживаю.
– Слушай, а ты бы не хотел побывать в Греции?
– Я ровным счётом ничего о ней не знаю! Знаешь ли, в сибирской старообрядческой школе мне об этом ничего не говорили. Как и в трущобах Петербурга. Но почему бы и нет? Там всё ещё есть те древние греки, которые рассказывали про идеального гражданина?
– Нет, но мы можем посмотреть на то, что от них осталось. А ещё погулять по Константинополю, съесть по гиросу, покататься на автомобиле по Лаконии, посмотреть на Акрополь, руины древних театров… В общем, мне кажется, там есть что поделать.
– Ну тогда решено! Закончится война с белыми, закончится эта война с турками у греков, и всё, можем ехать в первый же отпуск.
– Ха! К тому моменту, может, Греция уже будет частью нашей мировой коммуны! Как и Турция!
