«Слава богу, я никогда ни в малейшей степени не романтизировал Париж – ни до того, как поселился там, ни уж тем более после. Париж предоставил меня самому себе и одиночеству. Я прожил в нем очень долго, прежде чем у меня появились знакомые французы, еще дольше, прежде чем мне довелось побывать у француза дома. Но это меня не задевало. Я не хотел ничьей помощи, и французы, бесспорно, мне ее не оказывали: они позволили мне все сделать самому. И по этой причине, хотя я знаю то, что знаю, и абсолютно не романтичен, между мной и этим нелепым, непредсказуемым конгломератом буржуазных шовинистов, который называется la France, навсегда сохранится нечто вроде любви».
Это высказывание перекликается с аналогичными словами Джеймса и Хемингуэя, Дос Пассоса, Фицджеральда и многих других, чьи первые и, возможно, наиболее искренние произведения написаны именно в Париже.
В 1947 году Дж. Болдуин покидает США и поселяется во Франции. Здесь написаны его первые романы «Идите, поведайте с горы» («Go tell it on the Mountain», 1953 г.), рассказывающий о жизни негритянской семьи в Гарлеме, где родился и вырос писатель, «Комната Джованни» («Giovanni's Room», 1958 г.) и книга публицистики «Записки сына Америки» («Notes of a Native Son», 1955 г.). Возвратившись на родину, Дж. Болдуин находится в центре борьбы за гражданские права негров. Одна за другой выходят его публицистические книги: «Никто не знает моего имени» («Nobody Knows My Name», 1961 г.), «В следующий раз – пожар» («The Fire Next Time», 1963 г.) и роман «Другая страна» («Another Country», 1963 г.). После убийства Мартина Лютера Кинга писатель вновь уезжает из США и до конца жизни (1924-1987 г.г.) живет на юге Франции.
Франция стала для Болдуина постоянным и любимым местом жительства. Отсюда ему было удобнее наблюдать за тем, что происходит на его родине. «Пользуясь Европой как наблюдательным пунктом», он открывает Америку.
«Художественно осваивая» Париж в послевоенные годы наряду с П. Боулсом, Дж. Джонсом, М. Маккарти, Болдуин видит и отмечает его контрасты, точно так же, как и контрасты Америки, «наблюдения» за которой становятся главной темой его творчества.
Париж аккумулирует творческую энергию, привнося в работы художников и писателей частицу французского легкомыслия и расчетливости, легкости уличных взаимоотношений, внимание к деталям и чувство того одиночества, которое так остро здесь ощущается. Темные комнаты и сырые мансарды города сделали живших здесь не французами, а парижанами. Это роднит итальянца Модильяни, русского Сутина, испанца Пикассо… «Тропик Рака» Миллера, «Ночь нежна» Фицджеральда, «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя – в ряду этих произведений, одним из героев которых становится Париж, несомненно находится и «Комната Джованни» Болдуина, роман, стоящий особняком в его творчестве, во многом автобиографический, пронизанный светлым ощущением счастья, вопреки достаточно трагическому сюжету.
Несмотря на чисто художественные задачи, которые ставил перед собой автор, восприятие романа не будет адекватным, если не учитывать, что в нем Болдуин продолжил размышление над проблемами, которые он поднимал в своих статьях в пятидесятые годы. Прежде всего это – осмысление взаимоотношений Старого и Нового Света, стремление разобраться в сути понятия «американская нация» с ее видимым единством, всегда готовым распасться на два враждующих лагеря: белый и черный.
Революционер по натуре, Болдуин остается верным этому качеству и в «Комнате Джованни», практически первом произведении о любви двух парней, имевшем почти массовый коммерческий успех. Американское общество было гомофобным в такой же степени, как и расистским. Быть гомосексуалистом в Америке было также позорно, как быть негром. Создавая роман во Франции, менее ханжеской и более терпимой, Болдуин выступает провокатором общественного мнения, бросая ему смелый вызов. Он привлекает внимание читателей к проблеме гомосексуализма, рассчитывая на их понимание и поддержку. И не напрасно. Популярность книги превзошла все ожидания.
Эта книга, написанная накануне студенческой революции (начинавшейся именно в Париже), стала своеобразным манифестом борьбы сексуальных меньшинств за свои права и имела такое же значение во время молодежных волнений, как и публицистические выступления Болдуина в защиту прав чернокожих.