– За берега реки Теймар, – провозгласила я и, приподняв свою чашку, поймала взгляд капитана Непина. Ему ничего не оставалось, как поддержать мой тост.
– За берега реки Теймар, – зычным хором вторили собравшиеся, в том числе капитан Непин. Он повернулся к своему соседу, коим оказался мистер Макартур, и они с шутливой церемонностью чокнулись своими чашками.
Я перехватила взгляд капитана Тенча, находившегося у противоположной стены. Он на мгновение приспустил веки и во всеобщем шуме что-то сказал мне одними губами. Возможно, «Умница».
С той поры, по крайней мере, внешне все выглядело так, будто тех ужасных событий на борту «Нептуна» никогда не было. Наблюдая, как муж и Непин хохочут, делясь друг с другом остроумными замечаниями, я напомнила себе, что внешняя видимость – это все, что требуется. Если она будет сохраняться, подобно тому, как вода не переливается из наполненного до краев бокала, возможно, мистер Макартур наконец-то забудет про трибунал, и у нас появится шанс преуспеть.
Маме я написала, в весьма правдоподобных выражениях, что капитан Непин «воистину добросердечный человек». О, опасайтесь слова «воистину»! Без зазрения совести я добавила: «Мне кажется, он сдружился с мистером Макартуром». Можно ли это утверждение назвать лживым, если оно сопровождается фразой «мне кажется»?
В моих словах крылся тонкий расчет. Девон и Корнуолл испокон веков связывали тесные взаимоотношения. Если мою маму убедить, что капитан Непин сдружился с ее зятем, слух об этом расползется по обоим берегам Теймара в ту и другую сторону. Возможно, достигнет ушей старого мистера Непина из Солтэша, а тот доведет это до сведения своего сына Эвана, занимающего роскошный кабинет с мебелью из красного дерева в Уайтхолле. Эван Непин примет эту сплетню за чистую монету и, возможно, отметит про себя, что этот Макартур – отличный парень и его надо бы повысить. Чтобы придать крылья молве, в письме к маме я упомянула, что, если мистер Макартур получит повышение, «мы снова обратим свои мысли, в какой-то степени, в сторону «старой доброй Англии»».
Однако к чему такой усложненный синтаксис, к чему эти скромные кавычки? Сегодня, глядя на эту страницу, я понимаю, что Англия мне начинала видеться как некая знакомая история: я могла бы пересказать ее по частям, она мне нравилась, но в ее правдивость я не очень верила. И кавычки использовала, чтобы отстраниться от родной страны. Кавычки придавали идее возвращения в Англию шутливый характер. Даже ироничный.
Капитан Тенч любил выведывать факты, которые не были очевидны на первый взгляд. Вне сомнения, со временем добытыми сведениями он собирался украсить свою книгу, но в настоящем находил им и более непосредственное применение: использовал в качестве разменной монеты, которой расплачивался с теми, чьим доверием хотел заручиться. Он хорошо изучил характер моего мужа и знал, чем можно купить его дружбу.
Однажды на одном из моих салонов, что я устроила перед нашим первым Рождеством на новом месте, втроем – он, я и мой муж – сидели в тихом уголке комнаты. Недавно прибыл корабль с продовольствием, и теперь, до тех пор, пока в колонии снова не возникнет дефицит, в наши чашки был налит настоящий цейлонский чай, и даже стояло блюдо с булочками – без сливочного масла, но с джемом. Голод на время отступил, что привносило в атмосферу салона праздничное настроение. Капитан Тенч огляделся, намекая, что намерен поделиться неким секретом. Мистер Макартур склонился к нему.
– Вчера мне довелось встретиться с губернатором, – сообщил Тенч.
– Вот как? – отозвался мой муж.
Как и всякий хороший рассказчик, Тенч не спешил выкладывать главную новость.
– Мы поговорили о том о сем. – Он улыбнулся и жестом поприветствовал кого-то в другой стороне комнаты. Нравится ему испытывать терпение мистера Макартура? Он встретился со мной взглядом. Дразнитесь, капитан Тенч!
– Губернатору нездоровилось, – доложил он. – Но вы ведь знаете, как героически он скрывает свою слабость.
– Да уж, – согласился мистер Макартур. – Ну а ваше дело, с которым вы обращались к нему? Решилось удовлетворительно?
– Да, конечно, – равнодушно бросил Тенч.
Мистер Макартур кашлянул, и Тенч понял, что больше тянуть не стоит.
– Полагаю, вы слышали про миссис Брукс, – произнес он, понизив голос.
– Про миссис Брукс?! Нет. А что же я должен был слышать про миссис Брукс?
Мистер Макартур досадовал, что ему неизвестно то, о чем, судя по тону Тенча, знала вся колония, и в то же время его раздирало любопытство.
– О, только то… как бы это сказать… что она…
– Что «она»? Выкладывайте же, не тяните кота за хвост!
– Миссис М., – с улыбкой обратился ко мне Тенч, – нижайше прошу извинить меня. Кажется, я затронул тему, которая леди может не…
– Капитан Тенч, – перебила его я, как и мой муж, сгорая от любопытства. – Пусть это вас не смущает! Всем известно, что у меня периодически случаются внезапные приступы глухоты. Вот, кажется, как раз наступает такой приступ.
Мы заулыбались. Тенч смотрел на меня с признательностью.
