– Значит, уважаемый, но не популярный.
Вера подумала, что неплохо иметь в отделе такого человека. Такой точно играть на публику и рисоваться не будет.
– Да, хотя ему все очень сочувствовали, когда у него умерла дочь.
– Что случилось? – Вера резко подняла голову.
– Связалась в университете с плохой компанией. Передозировка героина, судя по всему. Патологоанатом так и не установил, самоубийство или несчастный случай.
– А люди что говорят?
– В смысле?
– Что твой приятель думает? У сослуживцев наверняка есть своя версия.
Вера была уверена: в отделе новость о смерти дочери обсуждали несколько недель. Конечно, ему сочувствовали, но без гадких сплетен не обошлось. Кто-то наверняка позлорадствовал, что у этого чистоплюя, вечно отчитывавшего их за лишние расходы, дочь пошла по наклонной.
– Не знаю. – Чарли выглядел озадаченным. – Он не сказал.
– Так спроси у него! Если он работает в Карлайле, то это не так уж и далеко. Час езды по А69. Поезжай к нему, купи парню пива.
– Да, конечно!
Чарли просветлел.
– А в каком университете училась эта девушка? – неожиданно спросила Вера.
– Да не знаю я! – Чарли показалось, ему специально задают уйму вопросов. – А есть разница?
– Может, в этом причина приезда Уинтертона, – ответила Вера. – Если она погибла в Ньюкасле или Нортумбрии, то его тянет в эти места. А может, она училась в Святой Урсуле. Тогда возникает любопытная ниточка между жертвой и бывшим полицейским.
Она посмотрела на два скептических выражения лица.
– А иначе какого черта он здесь делает? Как писатель Марк не очень, поэтому не получил стипендию. При этом Чарли сказал, с деньгами у него туго. Что-то не сходится.
– Возможно, он хотел написать о смерти дочери. Рассказать о случившемся. Это помогает.
Джо Эшворт заговорил впервые за утро. До этого взгляд его был рассеянным, и Вера даже сомневалась, слушает он или нет.
– Как способ смириться с потерей, – добавил он.
– А мы знаем, о чем он писал?
Вера вспоминала текст Джоанны.
«Все эти слова, – подумала она. – Кажется, с этим расследованием я только сижу и разговариваю. О словах, написанных подозреваемыми».
Она снова почувствовала потребность в свежем воздухе, захотелось сбежать из этого дома. Вера даже позавидовала Чарли, которому нужно было ехать в Камбрию. Но, в конце концов, она босс. Значит, и для себя тоже может придумать что-нибудь эдакое.
Эшворт покачал головой; лицо Чарли ничего не выражало.
– Что делаем дальше? – поинтересовался Джо.
– Чарли отвезет таблетки Нины Бэкворт в отдел, отдаст в лабораторию. Мы с вами поедем обедать. Потом, если Холли узнает, где живет бывшая жена Ленни Томаса, поедем к ней.
– А тут кто будет?
Вера подумала, что Дом писателей можно оставить на несколько часов. На самом деле ей было все равно, лишь бы передохнуть. Затем у нее появилась идея.
– Надо вызвать Холли, пусть побеседует с Марком Уинтертоном. Они два сапога пара. Она наверняка выведает у него больше, чем я. Слишком уж долго мы держим ее в отделе.
– А когда мне ехать в Карлайл к моему приятелю?
Вера ясно видела недовольство Чарли от того, что его не позвали на обед.
– А этим, Чарли, ты займешься в свое свободное время.
На обед они поехали в паб в Крастере, где устроились на втором этаже, откуда открывался вид на тихое море. Сэндвичи с крабом и копченый лосось из коптильни через дорогу. День был по-прежнему холодным и ясным, и Вера чувствовала себя прогульщицей. Она попросила Джо сесть за руль и по дороге поговорила с Холли. Бывшая жена Ленни работала в детском саду в Крэмлингтоне, ожидала их в три.
– В Доме писателей как будто нечем дышать, – сказала Вера. К сэндвичам она взяла стакан сухого белого. От стакана пива за обедом ей иногда хотелось спать. – Перестаешь соображать. Тут гораздо лучше.
– Так вы все разгадали? Вы поняли, кто зарезал старого козла и почему?
Иногда Джо бывал забавным, но Вере пришлось его разочаровать:
– Нет, приятель, понятия не имею. Но сейчас мне кажется, я смогу выяснить, кто же все-таки убийца.
Детский сад входил в центр «Уверенное начало», и сначала Вера с Джо пошли не туда, попав к группе беременных женщин, которые лежали на полу и делали дыхательные упражнения. Они напомнили Вере тюленей на берегу, круглых и гладких, сверкающих в лучах солнца. У Веры был период, когда она тоже подумывала о ребенке. Ей тогда было под сорок, и у нее был мужчина – единственный мужчина, с которым она могла бы жить. Но он не захотел, и ничего не вышло. А теперь она вообще не была уверена, что решилась бы пройти через все эти хлопоты.
Хелен Томас ждала их в детской. Несколько детей были совсем крошечными и лежали в кроватках, остальные, окруженные пластмассовыми игрушками, сидели с воспитателями на ярком ковре. Эшворт, всегда любивший малышей, присел на корточки и начал издавать дурацкие звуки.
– Даже не думай, Джо, – предупредила Вера, лишь отчасти в шутку. – У тебя и так трое, и они мешают тебе работать.
Бывшая жена Ленни обратилась к коллеге:
– Ты за главную, хорошо, Джилл? Я буду в кабинете, если что.
