— Извините, месье, — раздался из-за двери голос с акцентом, — такси ждет вас.
— Какое такси? Эшли, ты что, заказала такси?
— Да, — спокойно сказала девушка, высунув намыленную голову из-за занавески.
— А чем расплачиваться будешь? Натурой?
— Твоей натурой, — смеясь, отозвалась девушка.
— Дура! — констатировал я.
— Я же говорила, — пожала плечами Эшли, полируя полотенцем свое бронзовое тело, — твоего «небесного слияния душ» хватило всего-то на пятнадцать минут.
Старое кафе на бульваре капуцинок, куда мы с Эшли приехали, было мне хорошо знакомо по рассказам Норы и Сатши. В позапрошлом веке в нем наливали абсент всего по пять сантимов за стакан. Знаменитый коротышка Альфред Жари автор трагикомического фарса «Папаша Убю» как-то так перебрал здесь «зеленой феи», что рухнул с высокого стула и повредил запястье. А в восемьсот девяносто пятом Луи и Огюст Люмьеры устроили в этом заведении первый платный киносеанс. Сейчас, одетое в слегка небрежное интерьерное разностилье кафе являлось местом постоянных встреч разношерстной, но по большей степени богемной публики. Сюда ходили русские танцовщики из парадиз-ля-Тана, один английский драматург, седьмой год корпевший над пьесой о Марии-Антуанетте, дети американских нуворишей, сбежавшие от родительской опеки в Париж и предававшиеся блаженному ничегонеделанью…
Мы сели за столик, заказали кофе… Я готов был увидеть кого угодно, от начальника эмиграционной полиции до Мерли Мэнсона, но только не… доктора Форда! Светясь довольной улыбкой, как ни в чем не бывало, он подошел к нам и по-свойски чмокнул Эшли в губы.
— О-го-го! — я открыл рот и вылупился на нежданного знакомца. Форд присел рядом с Эшли, обнял ее за талию и, хитро прищурившись, спросил:
— Вы удивлены?
— Так вы чего, заодно? — ляпнул я первое, пришедшее в мою голову.
— Да, — снисходительно покачал головой Форд, — мы с Эшли муж и жена. Конечно, я не доктор и зовут меня не Форд, и Эшли тоже не Эшли. Но наши настоящие имена вам знать не стоит.
— А как же «Институт эволюции мозга»? — спросил я, изобразив на лице шок. — Как же родители, задохнувшиеся газом? Психушка? «Ублюдки с Манхеттена»?
— Ах, это… — Поморщился Форд — Вымысел, разыгравшееся воображение моей жены. Кстати, ее отец крупнейший юрист, мать известная публицистка и писательница, изучающая подростковую агрессию. Это она написала роман-перформанс «Ублюдки с Манхеттена» и выдала его за откровения восемнадцатилетней девочки. Эшли выучила эту книжку практически наизусть и эмоционально пересказала вам. Моя жена великолепная актриса… Правда. Она измучила меня требованиями экранизировать мамино творение.
— Скупердяй, — сказала Эшли, нежно шлепнув Форда по щеке, — книжка действительно ничего. При твоих-то возможностях сделать из нее классный фильмец — раз плюнуть.
— Ну, не заводись, милая, — обиженно попросил Форд — Это она просто надо мной издевается, — доверительно глядя на меня, пояснил он. — Я решил написать сценарий, в котором «Ублюдки с Манхеттена» живут как самостоятельная история наравне с другими, не менее — простите за резкость — ублюдочными историями. Не приукрашенная реальность вообще ублюдочна, потому и завораживает. Мне нужны были яркие типажи, и мы поехали за ними в Париж.
— А Жоан? — спросил я — Он-то кто? Ваш кузен, дядя, двоюродный брат, наемный актер или третий член, нет, неправильно выразился, второй член вашей забавной творческой семейки?
— Это особая история, — серьезно сказал Форд — Вот, взгляните!
Он развернул передо мной утреннюю газету и ткнул пальцем в криминальную хронику. Я начал читать: «Вчера в Париже на улице „Шато 54“ было найдено тело католического кардинала Джакомо Аспринио, подозревавшегося в связях с итальянской мафией. Предположительно кардинал покончил с собой, но рассматриваются и иные версии, в частности, месть его фаворита, с которым Аспринио состоял, по словам папарацци, не только в деловых, но и интимных отношениях»
— Понимаю ваше изумление, — участливо покачал головой Форд, — вы так побледнели. Может, воды?
— Нет! — процедил я.
