Комната, где прямо из воздуха материализуются люди. Секретная военная организация, контролирующая это загадочное явление... Или, лучше сказать, делающая вид, что контролирует. Ведь ничего внятного добиться от "неизвестных" до сих пор не удалось.
КОМНАТА НЕИЗВЕСТНЫХ
Дворник сидел на деревянной коробке возле своей конурки и возился с добытыми бутылками. Бутылки были грязные, с потемневшими этикетками. Одни были набиты песком, в других что-то плескалось. Пахло портвейном и прокисшим кефиром. Дворник лил содержимое бутылок себе под ноги, отдирал ненужные этикетки и протирал стекло проволочной губкой. Клим и не подумал бы смотреть на него, если бы не запах - запах бил по носу и заставлял морщиться. Ибрагим тоже морщился, но все его внимание было поглощено колесом: он уже успел содрать мозоль, закипеть и вволю наругаться, теперь, ожесточенно жуя потухнувший окурок, просто молча затягивал болты.
Двор походил на старый иссохший колодец: серый, сухой, облепленный вкруговую шершавым камнем. Из подворотни тянуло ночной прохладой, из подвальных окошек - вареной шерстью. Умирающая лампочка на козырьке ближайшего подъезда то принималась нервно мигать, то вспыхивала, будто в попытке отогнать налетевших на нее мотыльков. Ее свет почти не помогал, и колесо пришлось менять чуть ли не на ощупь. Вонь, сырость, длинные черные тени, ныряющие под перекособоченные скамейки, тихая музыка неизвестно из какого окна и семейство бездомных собак в песочнице под огромной липой - лежат, прижавшись друг к другу, и опасливо зыркают влажными глазами на людей у подворотни...
Когда колесо было заменено, а старое, вслед за домкратом, полетело в багажник, Клим протянул Ибрагиму пачку сигарет.
- Лучше бы я оставался пешеходом, - буркнул Ибрагим, выплевывая изжеванный окурок.
- Пешеходов давят, - заметил Клим, прикуривая сначала товарищу, потом себе. Руки у обоих были испачканы, и пришлось осторожничать, чтобы не запачкать и рожи.
- Пускай бы лучше давили, - сказал Ибрагим недовольно. - Зато сдуваться ничего не будет.
Они прислонились к машине и некоторое время курили в молчании. Клим поймал себя на том, что ночью гробить здоровье вдвойне приятней, чем днем.
- Социологи подсчитали, - сказал он, - что, мол, среди владельцев авто счастливых людей больше, чем среди пешеходов.
Ибрагим покосился на него.
- Значит, я счастливчик по-твоему?
Дворник наконец закончил возиться с бутылками и исчез у себя в каморке. Там, в темноте, передвинулось что-то громоздкое, затем скрипнуло пронзительно, после чего дворник вышел, надевая на плечи замасленный бушлат. В тусклом свете лампочки его морщинистое лицо выглядело почти уродливым. Он не спеша приблизился к машине и протянул Климу мозолистую пятерню. Клим подал запястье.
- Как дела, телевизионщики? - бодро спросил дворник, протягивая руку Ибрагиму.
- Нормалек, - кривясь, отозвался тот. Казалось, он только сейчас унюхал запашок, витавший вокруг. - Чем это воняет, Кирилыч?
- О, и имя мое запомнили! - воскликнул дворник удивленно. - А я вот ваши подзабыл.
- Ничё, - сказал Ибрагим. - В твоем возрасте и не такое случается.
- В моем возрасте и сигаретку просить не стыдно, - сказал дворник.
- На, держи, - Клим протянул ему пачку. Дворник, облизываясь, вытащил сигарету, дунул в фильтр и сунул сигарету в рот. Клим подал огня и спросил: - Как дела на западном фронте?
- На западном фронте без перемен, - ответствовал дворник.
- Не стоит? - спросил Ибрагим и хохотнул.
- А вот это не ваше дело, господин телевизионщик, - обиженно отозвался дворник. - И вообще, я вам тут не мальчик.
Клим осуждающе глянул на друга.
- Да все нормально, Кирилыч, - проговорил он примирительно. - Мы тут сами как на дрожжах. Видишь: опять в ночную... И не телевизионщики мы, сколько повторять.
Дворник отмахнулся.
- Телевизионщики, не телевизионщики - какая, на хрен, разница!
- А большая! - возразил Ибрагим. - Я сам телевизионщиков терпеть не могу.
- По тебе и видно, - сказал дворник. - Так и представляю: пустая хата, холодильник на издохе, телевизора - нема, огромная двуместная койка и баба по вызову каждую пятницу.
Пришло время веселиться Климу, просто невозможно было удержаться. Этот Кирилыч практически угадал, не хватало парочки деталей.
- Чертов хрыч, - пробормотал Ибрагим. - Пердун вонючий.
Дворник тоже развеселился.
- Неча над старым человеком издеваться!
- Эт ты-то старый?
- О, прям на глазах молодею! - Дворник шутливо расправил плечи.
- Пердун, - повторил Ибрагим и полез в машину на водительское сиденье. Там он включил зажигание, затем прикуриватель и, обождав немного, подкурил новую сигарету, добытую в бардачке.
Клим наблюдал за ним с беспокойством. Что-то перенервничал наш Ибрагим. Прямо как мальчик на первом свидании... А ведь это он ездил в Управление. И что бы там ни приготовил Эскулап, удивляться поздно... Он бросил окурок в темноту и поудобнее уселся на капоте. Дворник не преминул возмутиться:
- Ты че мне тут мусоришь?
- Прости, Кирилыч, я и забыл, - поспешно извинился Клим. - На, еще покури.
Дворник, ворча, принял новую сигарету и прикурил ее от окурка старой. Окурок он притушил пальцами и отнес к мусорному ведру, стоящему возле его каморки.
Клим глянул на приунывшего Ибрагима и сказал:
