– Если он уже в шестом классе так себя ведет, что будет дальше? Уверена, что вы, господин Катагири, знаете по опыту работы, что дети сейчас пошли такие самостоятельные, что взрослые только диву даются!
– Ну… да, это так, но…
«Не стоит недооценивать их, считая детьми, – сказал Миядзоно, когда я только устроился на работу. – Шестиклассники взрослее, чем мы думаем».
В одной из семей, где я был с визитом, девочка во время собеседования постоянно трогала меня ногой под столом. И когда в конце я спросил у ребенка, есть ли у нее вопросы, в ответ получил томное «у вас есть девушка?» и «это вы будете моим репетитором?».
И это еще милые шалости. Недавно по телевизору рассказывали о мошенничестве среди младшеклассников. Про любовные связи и говорить не приходится. Один неверный шаг – и сядешь в тюрьму.
– Послушай, Ю-кун[3], а сыграй мне что-нибудь! – делаю я последнюю попытку сократить дистанцию. – Я тоже когда-то учился играть на фортепиано. Хочу послушать, как ты играешь…
– Прекрасно! Ты ведь как раз разучивал мелодию, да?
Несмотря на подзуживание матери, Ю таращит глаза и изо всех сил мотает головой. Его взгляд полон необычайной решимости.
– Как так? – снова спрашивает мать, но Ю не собирается сдаваться. Напротив, впервые за этот день он четко выражает свою позицию: «Нет, ни за что!»
– Если ты сейчас же не прекратишь…
– П-прости, что внезапно обратился к тебе с такой неожиданной просьбой. Что ж, побеседую тогда с твоей мамой… Почему вы решили сдавать вступительные экзамены в среднюю школу?
Нужно срочно сменить тему! Попытки задавать вопросы Ю никуда не приведут, а материнский гнев на глазах набирает обороты.
– Ну как же… Я ведь хочу, чтобы он усердно учился следующие шесть лет в хороших условиях.
– Но почему вы решили сменить школу, если можно просто подняться, как по лесенке, из начальной школы в среднюю и потом в старшую? Думаю, оставить все как есть – это тоже хороший вариант.
– Как по лесенке, да?.. Вы правы, но я подумала, что лучше нам найти условия получше.
– Ты с этим согласен, Ю-кун?
Я поворачиваю голову и встречаюсь с Ю взглядом. Он смотрит серьезно, будто пытается что-то мне сказать.
– Или это желание твоих родителей? – Я не удерживаюсь и отвожу глаза первым.
– Изначально это была наша идея, но Ю с ней согласен, да?
Проследив за взглядом матери, я снова смотрю на Ю. Он все еще строго глядит на меня. Что это с ним? Хочет мне что-то сообщить? «На самом деле я не хочу сдавать экзамен. Мне просто велели это сделать. Ну же, учитель, пойми это, пожалуйста!»
– Ваш муж, который сейчас работает за границей, знает, по какому вопросу вы к нам обратились?
Даже если отношения в паре не очень, я должен об этом спросить, да и вряд ли этот вопрос забросит меня на минное поле.
Но мать подозрительно поднимает брови.
– Работает за границей?
– А что, это не так?
– Не помню, чтобы я настолько подробно описала нашу ситуацию по телефону…
– Мне так передали.
– Вот как?
Мать смеется, будто с облегчением, но лицо Ю, сидящего рядом с ней, странно напрягается.
– Вы сказали, что с третьего класса ваш сын посещает подготовительные курсы. Что это за курсы?
От этого вопроса мать хмурится и слегка наклоняет голову.
– Или вы не говорили этого по телефону?
– Хм… Жаль, что сотрудник, ответивший на звонок, не удосужился передать вам название подготовительных курсов.
Я перебираю свои воспоминания. Вряд ли я упустил или забыл что-то из прочитанного. Уверен, что названия подготовительных курсов там не было. Ох, господин Миядзоно, вам следует быть повнимательнее к таким вещам!
– Простите, могу ли я спросить вас об этом еще раз?
– С чего вдруг? Я их уже называла.
– Правда?
– Как я могу доверять агентству, где даже информацию не могут передать должным образом?
– Вы правы.
– Уходите!
Я не могу скрыть своего изумления от столь внезапного развития событий.
– Но… постойте… Это уж…
– Уходите, прошу вас! Я не буду нанимать у вас репетитора!
Конечно же она права. Нельзя доверять агентству, где сотрудники забывают передать друг другу информацию, полученную по телефону. Вполне разумный аргумент. Любая, даже самая банальная мелочь может оказаться фатальной при сравнении с конкурентами. И все же подобное наказание – чересчур. Особенно после двадцатиминутного ожидания!
Я ищу встречные аргументы, когда Ю совершенно неожиданно говорит:
– Не уходите!
Это было произнесено настолько тихо, что я не сразу разбираю, что именно он сказал, но это определенно был его голос.
– Что ты сказал?
– Не уходите, господин Катагири! Расскажите подробнее о «Домашнем репетиторе»…
Ю смотрит на меня с мольбой. Но почему? О чем бы я его ни спрашивал, он почти не отвечал; так почему сейчас просит бросить ему спасательную шлюпку? Что, черт возьми, происходит?!
В итоге меня не выгоняют. Мать, у которой на мгновение, казалось, кровь прилила к голове, больше не просит меня уйти. Похоже, слова Ю заставили ее передумать.
Настроение паршивое, но топтаться на месте времени нет.
