За завтраком мистер Бартон не упомянул о том, хорошо ли ему спалось, но намекнул, что хочет в ближайшем времени провериться у врача.
– У меня так дрожали руки утром, – сокрушенно заметил он, – что я побриться не смог.
– Какая жалость! – ответил мистер Маннерс. – Я бы поручил прислуге привести вас, мой друг, в порядок, но уже пора на поезд.
Были произнесены слова прощания. Каким-то образом и по какой-то причине мистер Бартон ухитрился зарезервировать целое купе для себя – коридора в этом вагоне не было, каждый отсек имел собственный выход на платформу. Но всякие меры предосторожности мало что дают против разгневанных мертвецов.
Дальнейшие события – хорошая тема для разного рода споров, но я не спорщик, так что просто скажу: кто-то, по-видимому, пытался побрить мистера Бартона в поезде – и не слишком преуспел в этом. Но значит ли что-то тот факт, что заляпанная кровью газета, что была расстелена на груди покойного Бартона, сообщала «ДЖ У ЗДЕСЬ БЫЛ»? Не думаю. Все дело лишь в том, что кровь неравномерно расплылась по передовице, сообщающей:
Читайте «ДЖОРНЕЛ УИКЛИ» – только здесь все, что нужно для вашей прибыли!
Разве эти факты – если их можно так назвать – не подтверждают мою догадку о том, что за преступным умыслом неодушевленных вещей кроется нечто такое, что как раз-таки обладает душой? И не предположить ли следующее: когда вещи начинают вымещать на нас злобу, мы должны тщательно припомнить и, по возможности, исправить любые ошибки в нашем недавнем поведении? И, наконец, разве не вынуждают эти факты прийти к выводу, что мистер Бартон, как и герр Короб из сказки, был либо очень злой, либо очень невезучий тип?
