– Телефон у тебя с собой, Сет? – Он вытащил аппарат из кармана форменного пиджака. – Он включен? Нет? Пожалуйста, включи его. Вот так. Хорошо. Не выключай его и жди здесь, Сет. Я позвоню очень скоро.
– Хорошо.
Колени ее подгибались, мышцы не слушались, но все же она сумела бегом добраться до гаража.
Джейн во главе процессии, Лютер сзади, пистолеты на изготовку. Дети – попарно – между ними. Ничего больше не остается: только смелый лобовой прорыв. Приходится лишь надеяться, что Кора Гандерсан дала им все необходимое и то, что работало до сих пор, проработает еще несколько минут.
Она воспользовалась пультом дистанционного управления, прикрепленным к щитку «кадиллака-эскалейд». Сегментированная дверь гаража поползла вверх по направляющим.
К юго-восточному углу большого дома вела мощеная тридцатифутовая дорожка, начинавшаяся от асфальтированного круга. На этих тридцати футах стояли пятнадцать-двадцать человек и молча (если только они не переговаривались через комнату шепотов) смотрели на гараж. Низкие придорожные лампы отбрасывали дуги бледного света на ноги людей, сбитых в тесную толпу, выше были лишь темные фигуры, жутковатые в своей бдительной неподвижности, словно обитатели ада поднялись с подземных улиц, залитых кипящей смолой, и ожидали призыва какой-нибудь адской трубы, чтобы перенести в преисподнюю партию невинных душ.
Когда Джейн вывела детей из гаража, рой двинулся к ней. Тогда она возвысила голос, останавливая их:
– Поиграем в маньчжурского кандидата.
Она опасалась, что прием не сработает, но все отреагировали единодушно, как прихожане во время молебна:
– Хорошо.
Затем они замерли в ожидании следующей команды.
– Расступитесь, – сказала Джейн, – и дайте нам пройти.
Большинство подчинилось сразу же, хотя несколько человек поколебались секунду-другую. Джейн повела детей, зная, что Лютер прикрывает ее сзади, и вскоре оказалась совсем рядом с теми, кем отныне управляла. Стали четче видны их черты, напоминавшие лица посетителей спиритического сеанса в полутемной гостиной медиума, освещенной только пламенем свечей: бесцветные глаза с темными отблесками и без малейшей белизны, словно у насекомых, почти все лица лишены эмоций, как посмертные маски. То у одного, то у другого порой дергался мускул, прищуривался глаз или обнажались стиснутые зубы – свидетельства внутреннего конфликта, возникшего, вероятно, потому, что они откликнулись на призыв к оружию и были обезоружены всего несколькими словами. Но так или иначе, они оставались покорными мастеру игры, который попросил их поиграть в маньчжурского кандидата.
Завернув за угол дома, Джейн чуть не дрогнула при виде толпы в полсотни человек, которые стояли на подъездной дорожке, под портиком и на лужайке, блокируя выход. При виде детей они подались вперед с очевидными намерениями.
Джейн громким голосом пригласила их к игре, и все вроде бы отозвались с полной покорностью. Но один из тех, кто составлял этот притихший рой, продолжал медленно, торжественно идти им навстречу. Женщине было лет под сорок: светлые волосы с проседью, насколько можно было разглядеть в сумеречном свете, одна рука поднята к груди, словно для того, чтобы успокоить забившееся сердце.
Здесь не было ни одного человека со злыми намерениями. Они жили урезанной жизнью, не зная о своем порабощении, считая себя свободными. Возможно, они могли поступать жестоко, подчиняясь команде, а потом забывать о содеянном, но Джейн хотела избежать ситуации, когда придется останавливать их пулями, если не хватит слов. И тем не менее, когда блондинке было приказано остановиться и та не подчинилась, Джейн подняла пистолет, взяв его обеими руками, и предупредила детей:
– Ребята, отвернитесь. Опустите глаза.
Блондинка остановилась футах в двух от ствола, направленного на ее красивое, но пугающе пустое лицо, открыла рот и что-то произнесла одними губами, не сумев издать ни звука. Со второй попытки она сказала: «Хорошо», соглашаясь со своим подчиненным положением. Но при этом она не сводила глаз с Джейн и явно хотела сказать что-то еще. Рука, прижатая к груди, отодвинулась, словно вдруг потеряла вес и теперь не столько подчинялась женщине, сколько, освободившись от силы тяжести, двигалась под воздействием тех немногих электронов и протонов, которые солнечный ветер приносил даже в отсутствие солнца. Прежде чем женщина отважилась потянуться к пистолету, Джейн сказала:
– Отойди в сторону. Отойди и дай нам пройти.
Казавшаяся неуправляемой рука медленно вернулась к груди, потом опустилась. Женщина отошла в сторону.
И тут заговорил один из двоих детей, шедших сразу же за Джейн, мальчик по имени Харли. Голос его дрожал.
– Ма? Ма? Мама?
Блондинка уставилась на него.
