Камкинские каменоломни, знаменитые «Кисели» – в долине реки Пахра на правом берегу у деревни Киселиха. Мартьяновские каменоломни, они же «Никиты», под Домодедовом. «Сьяны» – возле деревни Новленское, Гурьевские каменоломни, они же «Бяки». И масса "подсистем", ответвлений от главных подземных лабиринтов: «Алхимовская», «Жабья», «Ежевичная», «Чурилковская»… Список можно продолжить.
Меня же интересуют Девятовские каменоломни, обширный комплекс заброшенных подземных выработок известняка – того самого «белого камня» – под Подольском. Первые подземные работы здесь начались в восемнадцатом веке, и продолжались ещё перед Первой Мировой войной. Вход в «систему» находится рядом с деревней Девятское, к северу от Подольска, которая и дала каменоломням имя. Неофициальное же название, «Силикаты», происходит от близлежащей железнодорожной платформы «Силикатная» Курского направления.
Лезть под землю в одиночку не хочется категорически, и лучшего спутника, чем Аст мне не найти. Тем более, что и уговаривать его особо не надо – только намекни. А вот любопытства, увы, никто не отменял.
– Хоть объяснишь, что на этот раз будем искать? Снова деньги?
– Слушай, можешь верить, можешь нет, но объяснять пока нечего. Вот найдём – может, что-то и прояснится.
– Найдём? Что?
…нет, точно не успокоится…
– Прости. Правда, толком пока не знаю. Вот вернёмся…
– Если вернёмся – ухмыляется.
– Тьфу на тебя! – сплёвываю через плечо. – Накаркаешь ещё… Так ты идёшь?
– Куда я денусь! Не одного же тебя отпускать… Да и времени терять нельзя, раз уж ты туда собрался.
Тот он прав – если идти, то в ближайшие неделю-две. Самое позднее, до середины марта – потом снег начнёт таять и входную штольню затопит. И тогда, раньше конца апреля и думать нечего. Да и потом некоторое время лучше не соваться, размытые талыми водами известняковые пласты могут давать просадки.
Я сознательно кривлю душой, и это совсем не нравиться моему альтер эго. В пятнадцать лет непросто понять, что порой приходится быть неискренним даже с близким другом – хотя бы, для того, чтобы не испугать его раньше времени. Ведь мы оба прекрасно знаем, что собираемся искать в подземных лабиринтах Девятковских каменоломен – эти сведения мне удалось восстановить во время одного из сеансов «Реставрации воспоминаний» во всех деталях.
После ликвидации «отдела по борьбе с Пришельцами», учинённого сразу вслед за смещением с должности Хрущёва (генерал, курировавший вопрос, преданный сторонник опального Генсека, застрелился, узнав о перевороте) в курсе остались считанные люди – и все они погибли в течение года-двух. Кто их убирал – сотрудники Семичастного, зачищавшие Комитет от лояльных «кукурузнику» кадров, или те, для борьбы с кем «спецотдел» и создавался, установить не удалось. Да и времени на это особо не было – на расследование у тех, кто готовил мой «перенос», были считанные дни, а хаос в стране, осознавший скорый и неизбежный крах, царил поистине апокалиптический.
Но кое-что выяснить им удалось. Например, что дольше других «спецотделовцев» прожил один молодой сотрудник. Он не успел засветиться в операциях отдела, а потом сумел скрыться и прятался аж до середины семидесятых. На этот раз не бывшие «коллеги», а Десантники – из числа тех, кто сумели пережить разгром, учинённый им в шестидесятых.
Сотрудник этот последние годы жизни провёл в подмосковном Подольске, где и сошёлся близко с тамошними любителями пошастать по заброшенным катакомбам. И когда почуял слежку и осознал, кто за ним пришёл – запаниковал и решил уйти на дно. В самом буквальном смысле, то есть спрятаться в малоизвестном ответвлении «Силикатов», разведкой которого и занимался вместе со своим приятелем, ярым энтузиастом спелестологии.
Через него-то на парня и вышли. Поняв, что пересидеть не удалось и всё кончено, он взорвал тоннель, ведущий в убежище, завалив явившихся за ним убийц. А заодно, обрёк себя на мучительную смерть от голода и жажды – другого выхода из отнорка не было.
Всё это моим «инструкторам» поведал «Десантник-Инсургент». Разумеется, его сообщение решили проверить, насколько это было тогда возможно. И, представьте, добились успеха: пробили завал, проникли в отрезанные тоннели (их за все эти годы так никто и не обнаружил), где и нашли то, что осталось от трупа «спецотделовца». А так же то, что несчастный хранил как зеницу ока – устройство, которое после изучения было опознано, как «детектор Десантников».
Вернее, жалкие его остатки. В подмосковных каменоломнях круглый год царит сырость, и она оказалась безжалостна как к электронной начинке прибора, так и к блокнотам, содержащим дневники и рабочие записи погибшего. Но, даже окажись детектор исправным – это уже мало что могло бы изменить. Пришельцы захватили полпланеты, земляне из последних сил огрызались ядерными ударами, и появление такого устройства не смогло бы переломить ситуацию, ставшую к тому моменту поистине катастрофической. Другое дело – появись он на каких-то полгода раньше…
