Действительно, почему? Я понял, что не готов ответить сразу: беседы с предыдущими вдовами Пеппера прошли столь гладко, что я не потрудился подготовиться к этому разговору заранее. Я не знал, в каком именно свете мистер Пеппер представил себя этой даме, и потому опереться мне было не на что. Ссылаться на службу в Крейвен-Хаусе также, видимо, не следовало — упоминание мистера Эллершо только все испортит. Предыдущие вдовы — по крайней мере мне так показалось — не были особо искушенными особами, и я мог рисовать картину грубыми мазками, не теряя при этом уверенности. Но в глазах этой леди я увидел ум.
Потому я решил избрать курс, настолько приближенный к реальному положению вещей, насколько это было с ходу, без подготовки, возможно.
— Мадам, я что-то вроде частного констебля, — начал я, — и в настоящее время расследую безвременную кончину мистера Пеппера. Некоторые полагают, что его смерть — результат не прискорбной случайности, а чудовищного злодеяния.
Леди онемела от изумления, а потом велела служанке подать веер. Тотчас у нее в руке оказался изумительной красоты восточный веер, расписанный золотой и черной краской, и она замахала им с ожесточением.
— Не хочу ничего слышать об этом, — сказала она срывающимся голосом. — Я могу еще смириться с тем, что мой Абсалом покинул этот мир таким молодым по воле Провидения, но мысль о том, что на то была воля человека, мне нестерпима. Кто мог его так ненавидеть?
— Именно это я и стремлюсь узнать, миссис Пеппер. Возможно, это всего лишь предположение, но, если кто-то и в самом деле причинил вред вашему супругу, полагаю, вы должны знать правду.
Она долго молчала, а потом резко перестала махать веером и положила его на столик рядом. Она взяла мою визитную карточку и снова изучила ее.
— Вы ведь Бенджамин Уивер, — сказала она. — Мне кажется, я о вас слышала.
Я опять поклонился.
— Мне посчастливилось приобрести некоторую известность. К сожалению, не всегда братия с Граб-стрит выставляла меня в выгодном свете, но тешу себя надеждой, что в общем и целом баланс складывается в мою пользу.
Она шевелила губами, будто повторяла за мной слова.
— Я не сведуща в подобных делах, но полагаю, ваши услуги обходятся недешево. Кто же расследует смерть мистера Пеппера?
Я понял, что был прав насчет ее ума.
— Я служу и богатым, и бедным. Конечно, я не упускаю возможности заработать на пропитание, но никогда не уклоняюсь, когда надо исправить несправедливость, допущенную по отношению к беднякам.
Восхваление моих достоинств ничуть не сбило ее с толку.
— Кому же вы служите в данном случае?
Настало время проверить мой план. Либо я паду на поле брани, либо вернусь домой с победой.
— Как правило, я не разглашаю подобного, но поскольку речь идет о вашем горячо любимом муже, было бы непростительно цепляться за формальности. Меня нанял один джентльмен, имеющий отношение к производству щелка, он считает, что мистеру Пепперу, возможно, был нанесен злодейский удар.
— Производство шелка? — сказала она. — Почему этих людей заботит судьба моего мужа?
— Миссис Пеппер, простите за неделикатный вопрос, но чем занимался ваш покойный муж?
Краска снова залила ее лицо.
— Мистер Пеппер был джентльменом, — сказала она с большим трудом.
— Он не имел…
— Он должен был унаследовать отцовское поместье, — сказала она, — если бы не кучка алчных адвокатов, которые сговорились превратить его наследство в собственную кормушку. — Она продолжала бешено обмахиваться веером. — Он потратил все мое приданое на судебные издержки, но не добился справедливости, а после его смерти они осмелились отрицать сам факт тяжбы.
— Простите мне еще один неделикатный вопрос…
— Давайте договоримся. Если я не прошу вас удалиться, это означает, что я прощаю вам все ваши неделикатные вопросы. Если же я попрошу вас удалиться, значит никакого прощения больше не будет. В любом случае если вы действительно хотите восстановить справедливость в отношении мистера Пеппера, то задаете эти вопросы для моего же блага.
— Вы так добры, мадам. Что же касается моего вопроса, то я навел кое-какие справки по городу, и до меня дошел печальный слух, что ваша семья была против вашего брака.
— Некоторые члены моей семьи возражали против свадьбы, но были и союзники, которые тайком передали мне приданое, чтобы мистер Пеппер мог продолжить свою борьбу.
Я кивнул. Если миссис Эллершо была на стороне дочери в ее тайном браке, это могло по крайней мере отчасти объяснить разлад между ней и ее ужасным мужем.
— И еще один деликатный вопрос, если позволите. Могу я знать размер этого приданого?
По выражению ее лица я не сомневался, что моя аудиенция на этом закончится, но она решила иначе.
— Мне претит обсуждать подобные темы, но скажу, что речь идет о тысяче пятистах фунтах.
Услышав о такой громадной сумме, я с трудом сохранил невозмутимость.
— И эта сумма была потрачена на судебные издержки?
— Прискорбно, однако так. Эти крючкотворы ни на что не способны, кроме лжи, уловок и проволочек.
Я пробормотал какие-то сочувственные слова, чтобы скрыть неверие.
