Стоп, я забыл выключить радио. Я так и не купил себе инфракрасные наушники, позволяющие слушать музыку, не подключаясь к розетке. Я мог бы дойти до кухни, слушая Резу Шаджариана[430] или Франца Шуберта. Когда я включаю электрический чайник, лампочка на потолке начинает мигать. Это связанные между собой вещи. Чайник сообщается с потолочным светильником, даже если теоретически у этих двух предметов нет ничего общего. На столе незакрытый ноутбук разевает рот, словно серебряная лягушка. Куда же я положил пакетики с травяным чаем? Я не прочь послушать иранскую музыку, когда играют на таре — на таре[431] и на зарбе. Радио — друг страдающих бессонницей. Только те, кто страдает бессонницей, идут на кухню слушать «Klassiknacht»[432] на «Ö-1». Я уже протянул руку к приемнику, чтобы выключить его, но узнал Шумана, трио для струнных инструментов. Невозможно ошибиться.
Ага, нашел. Samsara Chai и Red Love[433] — нет, пусть себе лежат. Зачем только я их купил. Samsara Chai — это, скорее всего, настоящий чай. Ладно, ладно, тогда немного Red Love. Судя по надписи на упаковке, в нем только розовые лепестки, сушеная малина и цветы гибискуса. Почему я не держу у себя в ящиках заварочных пакетиков с ромашкой? Или с вербеной, или с мелиссой? Магазинчик лекарственных трав на углу пять или шесть лет тому назад закрыла довольно симпатичная дама, прекрасно ко мне относившаяся: похоже, я был у нее единственным покупателем; надо сказать, далекий от почтенного возраст ее лавочки не внушал доверия: обычный невзрачный магазин 1970-х, никакого очарования в оформлении, ничего особенного на пластиковых полках. С тех пор мне приходится покупать Samsara Love или еще бог весть что в супермаркете.
