Доктор Филипп Хобарт совершает гениальное открытие: изобретает синтетическую кровь, призванную исцелить вампиров от «комплекса крови», болезненной зависимости от их создателя. Дети ученого — удачный результат эксперимента, но они получились разными. Тристан ненавидит всех, кто не принадлежит к избранной расе. Терпсихора верит, что представители этой расы должны улучшать мир. Будущее за ангелами или за чудовищами? И кто, ангел или чудовище, охотится за братом и сестрой?
3 июля 2009 года, поздний вечер
Треверберг
С месяц назад в «Треверберг Таймс» напечатали письмо, адресованное мэру. Один из граждан предлагал дать старой половине города статус самостоятельной территориальной единицы. Ей можно придумать новое имя — к примеру, Старый Треверберг, Малый Треверберг или Исторический Треверберг. Идея так увлекла сотрудников газеты, что кто-то не поленился создать компьютерное изображение нового герба. И он, в отличие от письма, вызвал бурю негодования. Редакцию засыпали предложениями: по словам горожан, герб выглядел недостойно. Старая половина Треверберга в несколько раз меньше новой, зато у каждого дома и у каждой площади есть своя история. И все это обязательно нужно отразить на гербе. Или хотя бы попытаться отразить. Что насчет Демона Реки, с которым, если верить легендам, Основатель Уильям Тревер встретился в первый день своего визита в эти земли? Что насчет фонтанов? Что насчет особняков? Кладбища? Мостов? Часовой башни? Словом, предложений было много. Но в одном горожане сошлись: фонари на гербе изображать не следует.
Новая половина Треверберга выглядела как типичный современный город. Большой город, в котором у вас под носом могут убить человека, а вы и бровью не поведете. Небоскребы из стекла и бетона, гигантские торговые комплексы, где и коренные жители могли потеряться, а приезжие — тем более, станции метро, по дизайну больше походившие на маленькие (а иногда и не очень) дворцы, многочисленные культурные центры, музеи и, разумеется, главная достопримечательность, сердце Треверберга. Нет, не великолепное здание мэрии и даже не шикарные бутики здешних кутюрье, а Ночной квартал. Именно он манил туристов со всего света.
В Ночном квартале не было ни музеев, ни магазинов, ни театров. Там были только клубы. Их хозяева предлагали широкий ассортимент развлечений для любой публики и могли удовлетворить самые изощренные вкусы. Термин «Ночной квартал» использовался не потому, что клубы занимали большую площадь, а потому, что здесь при желании можно было поселиться. Оставалось только выбрать, что вам по душе: апартаменты на верхних этажах зданий больших клубов, некоторые из которых напоминали королевские покои, номера в отелях, специально построенных для «ночных» туристов (цены комнат для особо важных персон владельцы писали на бумаге, потому что не решались произносить такие страшные суммы вслух) или каморки для обладателей тощих кошельков на подземных этажах грязных баров (за матрасы с подозрительно торчащими в разные стороны пружинами следовало заплатить отдельно).
Примерно треть площади новой половины города занимали жилые кварталы. За последние несколько лет в спальных районах появилось множество зданий, которые риэлтерские фирмы называли «современными элитными комплексами». Речь шла о кондоминиумах со светлыми квартирами, обставленными по последней моде, прекрасными ухоженными садами во дворах, а иногда — и на крышах, кучей стояночных мест, бдительной охраной и вежливым консьержем. Люди, жившие среди этой роскоши, обычно имели четыре машины на семью из трех человек, каждые выходные проводили за границей и носили одежду, сшитую на заказ. Хотя, если принять во внимание двадцатичетырехчасовые «пробки» на дорогах Треверберга, этим умникам следовало продать все автомобили и купить вместо них вертолет. Шикарный кондоминиум в спальном районе ничего не значит, если до работы вы добираетесь три часа. Поэтому многие жители города, среди которых были и бизнесмены, предпочитали селиться в квартирах, расположенных на верхних этажах офисных зданий. Шум туда почти не проникал, а до своего кабинета не нужно было даже идти пешком — вас любезно доставлял скоростной лифт.
На старую и новую половины город делила река, которую вот уже много десятилетий называли просто «рекой» — ни одно имя не прижилось, хотя предложения поступали до сих пор. Мостов через нее построили предостаточно, но почти все причислялись к историческим памятникам, а проехать на машине без страха свалиться вниз можно было только по одному. Эта особенность восхищала туристов и сводила с ума горожан, но люди, жившие в старой половине Треверберга, смотрели на вещи не так, как остальные. Они были особенными во многих смыслах этого слова, потому что жили в особенном месте. Хотя правильнее сказать «в другом мире», потому что по ту сторону моста располагался другой мир.