– Пункт второй. Веры к ним ни в чем не иметь, ибо сплошной обман и лесть творят сии супостаты. Слова данного не держат. Договора подписывают охотно, но не исполняют. Имеют глубоко в заднице, что вместо души им приходится, одно желание – ограбить, а то и вовсе расчленить державу нашу. В случае таких посягательств – бить батогами по рукам, головам, и, самое главное, – по заднице. Записал?
Григорий-Алексашка кивнул, обмакнул гусиное перо в гранитную чернильницу и приготовился скрипеть дальше.
– Пункт третий. Нефти и бензина по бросовым ценам не отпускать. Трубопроводы через Европу и Украину – более никогда не строить, ни по земле, ни под землей, ни под водами глубокими. Ибо воруют сии супостаты сильно, портят имущество российское, а потом еще и скидки нагло требуют. Пущай сначала образумятся, да прощения за свои злодеяния попросят.
Император умолк. Дописав фразу, Григорий поднял голову в ожидании продолжения.
– Пункт четвертый. Наших подданных, что евросупостаты сманили речами льстивыми и лживыми сбежать за границу Российской империи на ППЖ, в минуту трудную для отечества; иных, душою хлипких, от службы ратной уклонившихся; колонну пятую, что под людей искусства маскируется, а родину свою ненавидит. Всю эту шваль, злом и неблагодарностию отплатившую за любовь нашу, – казнить по законам военного времени. Головы рубить нещадно. А уехавших назад в Россию не впускать никогда. Пущай помрут на чужбине, захлебываясь тоской, когда прозреют.
Забубенный доскрипел пером и остановился.
– Пункт пятый, – император дошагал до конца небольшой кухни и развернулся, – растянуть выдачу виз на полгода, а то и вовсе лишать визы супостатов европейских в государство Российское. Навсегда.
– Мин херц, – осторожно уточнил Алексашка, – ну, головы рубить, это понятно. Надо так надо. А вот с визами, не жестковато ли? Они ж там все с голоду-холоду передохнут, если их сюда не пущать. Да еще нефти с бензином не отливать.
– Не лезь поперед батьки, умник, – напомнил Петр Первый, – с царем, как-никак, разговариваешь. Без тебя разберусь. Пиши далее.
Император набрал полную грудь воздуха.
– И, наконец, пункт шестой. Товары наши отпускать супостатам только за рубли, где бы ни шла торговля. От берегов туманной Англии до Востока Дальнего. С приезжими супостатами в империи говорить лишь на одном русском. Пущай учат, если торговать с нами хотят. А за попытку запретить русский язык где-либо в Европах, – подрезать языки тем евроанглосаксам, кои сию глупость предложить осмелились, чтобы более зря ими не болтали. Русский язык хранить от любых напастей, как главную ценность Империи. Написал?
Григорий кивнул.
– Ну, хватит для начала шести пунктов. Потом еще чего-нибудь скреативим. Давай подпишу, – произнес Петр Первый, останавливаясь, – а потом сразу в дело.
Император Всероссийский взял указ, обмакнул гусиное перо и размашисто подписал. Алексашка тут же налил сургуча, приложив массивную печать с двухглавым орлом.
– Закон в первом чтении принят, мин херц! – сообщил он, сворачивая свиток. – Предлагаю обмыть это здоровое начинание. Только вот про торговлю в Европах за рубли я недопонял. Там ведь много больших стран. А вдруг они не захотят?
– Где ты в Европе большие страны видел? – воззрился Антон на Забубенного.
– Ну, Франция там, Германия, – пробормотал неуверенно Григорий, осторожно поглядывая на императора, – Швейцария, Лихтенштейн, Монако.
– Это они в телевизоре большие и на экране компьютера. Оттого и ведут себя так нагло, что нас в этом убедили. А на самом деле почти все они – карликовые и нам не чета. А потому должны знать свое место. Из двухсот государств мира сто сорок два спокойно уместятся на территории России. В пересчете на Германии выйдет сорок восемь штук. На Испании – тридцать четыре. А твоя Франция на территории России поместится аж двадцать пять раз. Да что там России, на территории нашей Питерской области она два раза поместится. В пределах от Луги с Ивангородом до Бокситогорска и Выборга – спокойно влезет вся эта Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс. Ну, еще в России два раза США можно разместить. А про Ватикан я вообще молчу. Вотчина римских пап могла бы разместиться в России тридцать восемь миллионов раз. Но никогда не разместится. Представляешь, как папам обидно? Вот отсюда и происходит дикая зависть к нам и желание порвать на части. Непрерывный Drang nach Osten. Но пора раскрыть им глаза, кто на самом деле – большая страна. И кто кому должен указывать: с кем жить, как сидеть, ходить, дышать и что есть на завтрак.
В этот момент в эфире послышался какой-то шум, и Гризов отвлекся от разговора. По каналам инопланетных анализаторов поступила свежая информация из музея Метрополитен в Нью-Йорке, где еще не весь Х был уничтожен, несмотря на массированный налет драндулётов.