Забубенный с Антоном удовлетворенно переглянулись и подмигнули друг другу. Мол, «с секретаршей не промахнулись. В самый раз для такого космического задания».
После этого Вася, для ускорения интеграции Ефросинии в общее дело, предложил ей провести сеанс сиреневых токов. И затем вступить в симбиоз с защитной армаранской техникой. Что и было сделано. Друзья-соседи при этом тактично отвернулись в сторону.
После сеанса взгляд у девушки изменился. Едва открыв глаза, она сказала, что ей срочно надо позвонить родителям. Антон попросил повременить пару минут, поскольку Васю волновало что-то еще.
– Понимаете, – осторожно начал инопланетянин, – наши анализаторы сущности совершенно безошибочны. А они показывают, что при рождении вам дали неверное имя. Ваши родители очень любят вас, но решили называть вас Фросей, поскольку им так больше хотелось. Но вам лично по душе уже тогда было имя Мария. О чем вы им пытались сказать во младенчестве возгласом «Ма!» и настойчивым устремлением пальца на икону, висевшую в углу. К сожалению, родители настояли на своем. Мы предлагаем вам, хотя бы на время выполнения миссии, в соответствии с вашей сущностью носить имя Мария.
Девушка немного помедлила.
– Я хочу обсудить это с родителями.
Встав с кресла, она отошла в дальний конец зала и набрала номер. Разговор длился пять минут, после чего девушка вернулась на свое место у белоснежного коралла.
– Ну, что же, – сказала она, улыбнувшись, – зовите меня Машей.
Через час Антон Гризов отправил Крыхтуну с Главпочтамта шкуру леопарда.
До понедельника случилось довольно многое. Сначала Вася, по просьбе директора межгалактической компании, создал невиданный сгусток живой энергии, который был сразу же материализован в виртуальный офис компании
Первым обитателем офиса стала Маша. Поскольку она осталась в Питере совершенно неожиданно для нее самой, то Гризов предложил ей поселиться непосредственно в новой виртуальной среде, благо жилище она могла себе придумать там какое угодно. Стоило Маше только пожелать и перед ней мог образоваться дворец персидского шаха, а по соседству сады Семирамиды, в которых можно прогуляться после обеда и поболтать с самой Семирамидой о том, о сем. И все это будет не замечено обитателями Питера, поскольку офис был невидим, хотя и расположился прямо над шпилем известного памятника в центре площади Восстания. А для Маши все придуманное становилось полной реальностью, кусочки которой можно переместить в другое место или забрать с собой, что понравилось.
– Вот тебе, бабушка, и виртуальный мир, – комментировал Григорий, расхаживая в понедельник вечером посреди бесконечного офиса, обставленного мебелью на европейский манер.
После недолгих раздумий Маша выбрала для мебели и техники стиль конца двадцатого века, так было удобнее работать. Можно было бы, конечно, понаставить везде мраморных колонн, статуй, фонтанов. Сделать вид из окна похожим на вид с башни Клеопатры в Турции, откуда она сбрасывала своих любовников. Но все эти мысли об античности и царях сильно отвлекали бы от работы. А работы, судя по всему, предстояло много. Поэтому ни Антон, ни Григорий не стали возражать по поводу стиля. Кроме того, каждый мог себе заказать личный кабинет хоть на вершине пирамиды Хеопса или посреди монгольского улуса. Благо инопланетная техника работала на совесть, без перебоев.
Что Маша придумала на своей половине, начинавшейся сразу за офисом. никто из работников
Виртуальный офис компании имел пять выходов в обычный мир, полный вируса Х. Первый, разделяясь в конце, вел в квартиры Гризова и Забубенного. Второй имел вид подземного хода, который начинался в офисе, а наружу выходил на пустыре, непосредственно на стоянке драндулёта. Третий выход вел в «тарелку» к армарану и, минуя гигиенический шлюз, выходил в десяти метрах от белоснежного коралла. Четвертый был предназначен для выхода Маши из офиса в реальный мир и также имел защитный шлюз. Проявлялся этот выход в виде невзрачной парадной с обшарпанной дверью на Старо-Невском проспекте. И, наконец, пятый был предназначен для вылета будущей специальной техники, и был похож изнутри скорее на ворота ангара для истребителей. А снаружи его вовсе не было видно.