Он взял письмо Франка. То было предназначено духовнику Франка, его преосвященству кардиналу де Шавиньи, и представляло собой длинную исповедь, в которую включались как прегрешения незначительные, так и потрясавшие воображение масштабами злодеяния.
Это трогательное раскаяние не вызывало у Ги никаких эмоций. Легко же принцу Франку признавать вину в семьдесят с лишним лет, уже не видя никаких перспектив и радостей в жизни! Совершая преступление, задумывался ли он о том, что спустя годы не сможет найти в себе силы взглянуть в глаза даже священнику, а от совести отделается формальным письмом?
Сложив исповедь, Ги упаковал ее в конверт и сунул в карман. Туда же последовало и письмо Рейнольда. Бумаги, касавшиеся де Валансьена, Ги запрятал в саквояже, а остальное сложил в сундучок и задвинул его под кровать. Ненадежность тайников вполне уравновешивалась тем фактом, что Ги считали погибшим, а связь блиц-отеля с убитыми кеметцами не усмотрел бы даже самый проницательный оперативник.
Для успешного шантажа принца Франка требовалось три вещи. Первая: аудиограф, с которого отправилось бы послание. Второе: номер дворцовой канцелярии. Третье: укромное местечко, где сделка не привлекла бы лишнего внимания. Неплохим подспорьем стала бы пара лишних рук, но рассчитывать на нее Ги не стал. Единственным человеком, к которому он готов был обратиться за помощью, являлся Свен, но тащить его на встречу с королевскими агентами... Ги еще не сошел с ума. Тем максимумом, который он мог вытащить из информатора, был аудиографический номер.
Стянув майку, он растянулся на кровати и позволил себе пару часов дневного сна. Проспал бы и дольше, если б не сон, в котором явились убитые песчаные гиены. Ги шел по бесконечному коридору, вдоль стен которого стояли кеметцы. Они не двигались с мест, но невозможно было не заметить шевеления пальцев скрюченных рук, не слышать шепота, взывающего к мести равно на эльветийском и на кемети. Покойники знали, что никому, кроме забредшего в их братскую могилу белого, не ведома причина их смерти, и что у него не хватит духу отказать привидениям в их последней просьбе.
– Я не знаю, что делать! – кричал Ги.
– План. У тебя есть план. Найди его. Покарай его.
– Разве я могу тягаться с тем, кто убил вас в единый миг!
– Терпение и упрямство, – прозвучала в ушах кеметская поговорка. – Вот как львиный прайд загоняет слона.
На этих словах Ги проснулся в холодном поту. Прижав руку к груди, он внимал биению сердца, наслаждался его трепетом под теплой кожей. Ценность жизни – вот о чем, сами того не желая, заставили его задуматься призраки. Пусть даже они были всего лишь дырой в воображении, сквозь которую дурные образы проникли в сновидение, мысль об унынии и безнадежности посмертия – бессмысленной ли пустоты, полной лишь теней, или, напротив, полноценного бытия после бытия – встревожила молодого человека.
Встав с постели, Ги сверился с часами. День успел перейти в вечер, но это обстоятельство устраивало его как нельзя лучше. От Рейнольда и Свена подвоха не ожидалось. Более того, у каждого из них наверняка было что-то припасено...
Рейнольда он порадовал первым. Увидев письмо, хозяин "Проказницы" просиял и едва не сломал Ги кисть, сжав ее сразу двумя руками.
– "Шаловливая проказница" у тебя в неоплатном долгу!
– Пустое, Рейнольд. Мне нужны деньги.
– Да-да, – заворчал хозяин, отсчитывая ассигнации. – Но за постой будешь платить, как договаривались!
– Не вопрос. Оставь недельную плату себе прямо сейчас. – Перспектива спорить с этим пройдохой не казалась потенциально успешным занятием, так что сдался Ги без боя.
Рейнольд с видом полководца, смявшего вражеские редуты, затолкнул пару бумажек назад в карман.
– Купи на них коричную медаль у булочника. Будешь носить "За победу скупости над добродетелью".
– Да ты шутник. – Рейнольд подергал себя за длинный бак. Он явно что-то обдумывал.
– Что тебя еще гложет?
– Так заметно, да? Ты это... за второе дело примешься?
– Не сейчас, – осадил Ги. – Пока с голоду помирать не начну, буду обдумывать твое щедрое предложение.
– Жаль.
– Конечно, жаль, – сказал Ги, вставая. – Вернусь поздно. Приготовишь ужин, чтоб я забрал?
