Мамахен злобно размахивала хвостом и блистала зелеными зеркалами глазищ.
– Что вы себе позволяете, свора? – как можно тверже воспросил Женька. –
Могу я отдохнуть, а? Спокойно без вас могу пообедать? Обнаглели!..
Выдохся, кураж иссяк.
Воспитатели на его голову, блин.
Свора злобно шипела, рычала и жутко его нервировала.
Семеныча Женька подобрал прошлой осенью. Был конец ноября, очень
холодно и очень сыро. Женька как раз пенсию получил и решил, пока она у него
еще есть, купить теплые ботинки.
Здравый смысл подсказал ему, что ботинки нужнее, чем бухалово с Гариком
и Витькой, хоть кроме этих пацанов общаться ему было абсолютно не с кем. И
делать особенно тоже. Только Радио Шансон слушать.
Решил пробежаться к платформе, там вьетнамцы торговали недорого
всяким шмотьем. Чтобы срезать путь, махнул наискосок за старыми гаражами и
чуть не налетел с разгону на пса.
Испугался, естественно. Собачка немаленькая. У нее, то есть у него, у пса,
лапа застряла в решетке водостока. На тот момент, как на него налетел Женька,
псина обессилела от попыток вырваться из тисков, да еще, как потом выяснилось,
сухожилие себе повредила в процессе. Пес то ли сидел на боку, то ли уже лежал,
скалился, тихо рычал, в глазах тоска и ужас.
Женька наклонился над решеткой, чтобы разобраться в чем дело. Вообще-
то он боялся собак, особенно, бездомных. Но эту жалко стало, вот он и пересилил
страх.
Потом он сказал псине строго: «Я тебя не бросаю, мне просто помощь
нужна, жди» и убежал в магазинчик к Мурзе, это неподалеку.
Обычная лавка продуктовая, Мурза продавец, а может, и сам хозяин. Но
Женьке нужен был сейчас не он, а Василий Семенович, для своих – просто дядя
Вася, грузчик, он же фасовщик, он же сторож.
Повезло, дядя Вася оказался на месте. Вдвоем они порысили обратно за
гаражи, захватив с собой кое-какой инструмент, и собачку освободили.
Пес дрожал не только от страха. Псине было худо. Видать, давно так
валялся возле этого водостока.
Хорошо, что чугун решетки был насквозь ржавый и быстро поддался под
напором кривой фомки и кувалды.
Дядя Вася отряхнул руки и спросил: «А теперь вы куда?» и с негодованием
отпихнул Женькину руку со стольником.
Женька с усилием схватил животину поперек тулова, взвалил ее себе на
пузо и потащил в ветеринарную клинику, радуясь, что клиник этих в их округе
теперь немногим меньше, чем салонов красоты с турбосолярием по пять рублей
минута.
Конечно, он уже давно не выглядел, как министр, конечно, в ветклинике с
ним говорили отстраненно и с недоверием, но он привык.
Это, наверно, плохо и неправильно, но он уже привык вызывать у
нормальных людей смесь брезгливости и неприязни. Но что он может сделать со
своей жизнью?
Вас бы так башкой об стенку, посмотрел бы тогда на вас, во что бы вы сами
превратились! Может, вообще бы спились или того хуже, а я хоть, по крайней мере,
в рамочках себя держу. Вот, ботинки покупать собрался…
Неприязненным тоном врачиха сказала: «Ставьте собаку сюда» и показала
на стол, застеленный рыжей клеенкой.
– Как вам не стыдно, мужчина! – начала она, негодуя и сердясь. – Животное
истощено, обезвожено! А это что за рубцы? Вы что, его плеткой били, что ли?
Жаль, что у нас в стране нет статьи, по которой вас можно было бы судить! Зачем
вам нужна собака!? Чтобы над ней издеваться?
– Нет, нет, вы не поняли, – принялся объяснять ситуацию Женька. – Это не
мой пес, он просто лапу повредил, поэтому я его принес к вам. Вот деньги,
смотрите, у меня тут достаточно. Окажите нам помощь, пожалуйста.
Взгляд врачихи изменился, ей, кажется, стало неловко. Она крикнула куда-то
внутрь:
– Алеш, у нас остались препараты по гуманитарной программе?
Пришел толстый Алеша, молодой мужик лет тридцати, и потом они вдвоем с
Полиной – так звали ветврачиху – долго возились над песьей лапой в
операционной, потом выдали не пришедшего в себя после наркоза добермана на
руки Женьке, написали на клочке бумаги, какие препараты и сколько и как часто
ему давать, сами препараты выдали, а денег взяли немного.
Так и появился в его жизни Семеныч, вредный доберман, который сразу же
решил, что в доме именно он хозяин и есть, и по этому поводу у них с Женькой
частенько происходили стычки.
Мамахен возникла позже. Как-то Женька с Семенычем, возвращаясь с
прогулки, застали в своем подъезде акцию, или операцию, или как это еще можно
обозвать, когда тетка, его соседка, со сведенным от злобы судорогой лицом,
пыталась отловить бездомную кошку, чтобы выгнать ее раз и навсегда из их
подъезда, потому что «эта дрянь постоянно котится и постоянно прямо тут!»
Кошка в панике бестолково металась по пролету, потому что путь наверх ей
был перекрыт, а вниз, на улицу, кошатинке не хотелось. Там стоял мороз, мела
метель и ходили злые собаки. Она забилась в угол под едва теплой батареей и
тяжело дышала, высунув розовый язычок.
– Чего стал, помоги! – гаркнула на Женьку соседка. – Дубина! Почему я одна
за всех тут должна стараться?! Думаешь, большое удовольствие было ее выводок
давить? Натрави собаку, живо! Или мне зятя звать придется?
Зять на шум вышел сам, держа наготове пневматическую винтовку.
