Комплекс Синей Бороды полностью

Лола, конечно, была хорошей актрисой, но эту сцену сыграла фальшиво. Во всяком случае, Леня понял, что она врет, он слишком хорошо изучил свою партнершу.

Весь день до вечера Лола была сердита и задумчива. Настроения ее не улучшил сытный обед, который приготовил Леня, сверяясь с толстой поваренной книгой. Леня очень старался, и хоть куриные грудки оказались слегка пережаренными, а рис, наоборот – недоваренным, Лоле, несомненно, следовало поощрить такую полезную инициативу. Что она и сделала.

Вечер был уныл и скучен. Компаньоны разбрелись по своим комнатам, звери в гостиной смотрели очередной сериал про ментов. Если бы Лола не была так расстроена собственными проблемами, она сообразила бы, что Маркиз тоже в последнее время что-то заскучал, слоняется по квартире без дела и часто и тяжело вздыхает, как больной сенбернар.

Наутро Лола встала свежая, как весенний первоцвет, и решила выбросить из головы свое несостоявшееся свидание с театром. В самом деле, у нее есть замечательный компаньон, есть Пу И и другие звери, есть столько денег, сколько нужно, чтобы удовлетворять все свои капризы, так чего же еще-то? Не станет она менять все это на сомнительное удовольствие покрутиться перед публикой в полупустом зале на продуваемой всеми сквозняками грязной сцене. Бог с ним, с Шекспиром, и с Шиллером, и с Чеховым…

Лола велела Лене отвечать всем по телефону, что ее нет дома. Впрочем, никто и не спрашивал. Но на третий день она обнаружила в почтовом ящике записку от самого Семибратского.

Он очень извинялся. Он был безумно расстроен, что не смог встретиться с Лолой третьего дня, его срочно вызвали в Москву в министерство культуры. Он умолял Лолу прибыть завтра к нему в двенадцать часов для серьезного и неотложного разговора. Конечно, Лола может подумать, но он лично для себя уже все решил – в амплуа главной героини он видит только Ольгу Чижову. У него есть на примете несколько замечательных пьес, где роли будто созданы специально для нее. «Дорогая, – писал дальше главный, – мы с вами сотворим такое! Публика будет в восторге!»

Лола прочитала записку тут же, на лестничной площадке.

«Ни за что не пойду! – решила она и смяла записку в кулаке. – Не на ту напали»!

Она толкнула дверь подъезда и выбросила записку в урну.

«Отвратительный театр, – думала она на ходу, – и эта хамская девица в приемной… Это все так, но я ведь актриса. А для настоящей актрисы нет ничего важнее сцены! Что с того, что театр маленький, в гримуборной свинарник, а со стороны персонала сплошное хамство! Зато я буду играть! Играть на сцене, для настоящей публики!»

Лола круто развернулась и побежала назад. У подъезда она вытащила записку из урны, стараясь не думать, что скажет консьержка, которая наблюдает сейчас за ней через камеру.

Наутро в прекрасном настроении Лола припарковала машину возле театра. Погода соответствовала радостным трубам, певшим в Лолиной душе. Все у нее замечательно, а будет еще лучше. Она будет много работать и так сыграет в новой пьесе, что публика будет визжать и топать ногами от восторга! Сильные, суровые мужчины будут, стесняясь, утирать скупые мужские слезы, а слабые женщины – и вовсе лишаться чувств. В гримерке не поместятся все корзины с цветами, и их будут выставлять в коридор. И Ленька наконец перестанет над ней подсмеиваться, прижмет руки к сердцу и скажет голосом, дрожащим от сдерживаемых эмоций:

– Лолочка, дорогая, как я был не прав! Ты – удивительная, необыкновенная, гениальная актриса! Я недостоин дышать с тобой одним воздухом! И больше никогда не буду заставлять тебя помогать мне в мошенничестве. Ты создана для того, чтобы играть, чтобы тобой восхищались тысячи, миллионы людей! Ты – Сара Бернар, Вивьен Ли, Анна Маньяни в одном флаконе!

С мечтательной улыбкой на устах Лола вошла в приемную и встретилась взглядом с давешней встрепанной девицей, которая что-то писала на бланках.

– Опять вы? – удивилась та. – Что-нибудь забыли в прошлый раз?

Лола помахала перед ее носом запиской Семибратского.

– Меня ждут, – холодно сказала она.

– А вот и нет! – радостно завопила девица, тряхнула ручкой, отчего по всему помещению веером разлетелись брызги чернил, Лола едва успела отскочить. – Главный уехал. Его вызвали срочно!

– В Москву? – простонала Лола.

– В Смольный, в управление по культуре! А вы что хотели?

– Собственно, хотела не я, – процедила Лола, медленно накаляясь, – хотел он, Семибратский. Он хотел взять меня на амплуа главной героини.

– Он? – девица вылупила глаза и захлопала белесыми ресницами. – Но как же… Ведь мы уже утвердили на героиню Свиристицкую!

– Свиристицкую? – завопила Лола, потеряв голову от возмущения. – Эту корову, эту бегемотицу, этот… комод на двух ножках?..

– Ее самую, – любезно подтвердила девица и развела руками с таким видом – мол, я-то с вами согласна, но не я решаю, а главный…