Радует и информация от доктора Роты: раз вживлённые всем индивидуальные датчики только жёлтые и зелёные, то и правда — похоже, члены экипажа отделались, можно сказать, испугом. Пусть и не лёгким — но — испугом. А не…
Вот именно.
Значит, хорошо, что пилот отключил двигатели через семнадцать минут разгона. Успели они отойти подальше и набрать приличную скорость…
— Связист! Что там с «Джорджем Вашингтоном»? — Корунис старался говорить внятно и спокойно, хотя сил почти не было. Похоже, не прошёл-таки даром перенесённый полмесяца назад микроинфаркт, — Связь есть?
— Никак нет, сэр. Связи нет совсем — компьютер показывает, что нет внешней антенны. Сейчас пробуем выдвинуть резервные и аварийную тарелку. И работаем на аварийных частотах с основного и резервного передатчика.
Но никто, даже аварийный автопилот флагмана, не отвечает.
— Продолжайте пробовать. Полковник Шлезингер, — генерал обращался к своему заместителю, зная, что тот куда крепче и моложе его, — Доложите обстановку.
— Есть, сэр. Практически весь экипаж жив — лишь несколько человек получили разные травмы: в основном переломы тех конечностей, которые оказались не пристёгнуты и не прижаты к телу в соответствии с инструкцией. Сотрясения мозга. Кровотечения из носа. У нескольких женщин треснули рёбра: это у тех, у кого массивная… — заместитель замешкался. — Грудь! Но разгерметизации центрального кокона нет.
Хотя в остальном наш «Дуайт Эйзенхауэр» получил весьма значительные повреждения. Преимущественно в кормовой части — там буквально каша из смятых и сплавленных механизмов и дюз. Однако есть и другие повреждения: в частности, с корпуса ср
Движение своим ходом невозможно. Маршевые двигатели полностью выведены из строя, и ремонту, похоже, не подлежат. Ни своими силами, ни на заводе. То есть — нам так и так придётся вызывать сюда док-эсминец.
Далее. Разгерметизированы почти все кормовые служебные отсеки. Номера Эйч — два, три, пять, Эйч — семь… — майор стал перечислять. Корунис вздохнул.
Ну вот и отлеталась, похоже, их посудина.
Если экспертная комиссия признает нерентабельным восстановление авианосца, его спишут. На металлолом. Потому что девяносто процентов стоимости несущейся в пространстве по инерции консервной банки, в которой они все сейчас находятся, пусть и живые, но беспомощные, словно цыплята перед лисой — как раз двигатели!
Генерал, стараясь не стонать, поднял занемевшее тело с кресла. Протянул руку. Догадливый связист тут же сунул в неё микрофон:
— Дежурная ремонтная бригада. Это Корунис. Вызываю Кийта Браза.
— Да, генерал, сэр? — голос сорокадвухлетнего невозмутимого суперспециалиста звучал деловито и спокойно, словно тот не пережил только что жуткое ускорение и шок от удара. Даже «французский» прононс не изменился ни на йоту.
— Начните ремонт с наружных антенн. Экипажу авианосца понадобится эвакуация. А самому кораблю — ремонт в доках. Но без связи мы даже Базу не вызовем.
— Есть, сэр. Разрешите доложить: техники уже одели скафандры, и сейчас выносят запасную тарелку через носовой шлюз. Остальные антенны… Пока не функционируют. Но почему — сказать пока не могу: мы лишились и всех наружных камер и сканнеров.
— Вас понял. Продолжайте первоочередной ремонт согласно Плану.
Гениальная бумажка, «План первоочередных мероприятий при авариях», составленная лучшими пилотами и техниками Союза почти три столетия назад, актуальна до сих пор — каждый офицер и инженер знает её наизусть. Поэтому сейчас генерал порадовался, что ему даже не надо давать специально никаких указаний: что делать все знают и так.
Вот и отлично.
Потому что теперь им остаётся только ждать. Спасателей.
«…разумеется, непосредственное столкновение с неопровержимым фактом существования превосходящих нас во всех отношениях инопланетных рас вызвало настоящий шок. Особенно пугало и раздражало то, что воздействие на молодую земную колонию носило явно агрессивный, ярко выраженный враждебный характер. И действительно — поголовное уничтожение всего поселения, с маленькими детьми и женщинами, при всём желании нельзя квалифицировать, как дружественное, или оправданное стратегической необходимостью, действие!
Это отлично осознавалось — как отдельными индивидуумами на «Дуайте Эйзенхауэре», так и так называемым «коллективным сознанием», которое неизменно возникает в замкнутых и достаточно многочисленных сообществах людей — в частности, в провинциальных городках, больших фирмах, и на кораблях Флота. Этот феномен имеет место, и хотя и не получил за шестьсот лет изучения должного объяснения со стороны социологов, психологов и историков, с ним приходится считаться.
При столкновении с фактом истребления земной колонии, в первую очередь общечеловеческое, так сказать, коллективное, эго, или сознание, людей, находящихся на авианосце, испытало недоверие, удивление. Затем — страх. И, нерациональное, но такое естественное желание, как можно скорее найти объект, или объекты для осуществления адекватных ответных действий. То есть — грубо говоря, мести!