Тимми не нашёлся что сказать — чуял, что жена, похоже, права. Да оно и верно: кулуарные разговоры, и сплетни про ситуацию на борту, и странное бездействие командования наносят удар по дисциплине контингента авианосца похлеще любой тропической лихорадки. Жёнам ведь сплетничать в столовых, соляриях, парикмахерских, тренажёрных и массажных залах, которых на авианосце вполне достаточно для комфортного проживания семейных пар, не запретишь! А у каждой жены есть муж. И этому мужу ночью обязательно выскажут. Всё, что понавыдумали. И услышали. Чтобы выудить, соответственно, то, что знает или думает он.
— Вот что, милый. — О-о! Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз так его называла! — Ты должен рассказать об этом доктору Роте. Я чувствую, что всё это — не просто так! По-моему, у нас будут проблемы.
Тимми дёрнул щекой. Вздохнул:
— Да, Ирма. Насчёт проблем — это уж как пить дать… — он замолчал, нежно гладя её по слегка огрубевшим, но всё ещё густым волосам, и сожалея, что не выдумал какую-нибудь безвредную байку. Например, про крысопауков с Кастора-три.
— Ты обязан рассказать! — она чуть отстранилась, и фанатичная вера в свою правоту, блестящая в голубых глазах, сказала Пойтолле, что жена настроена серьёзно, и ничего общего с женской паникой в её словах нет, — Может, это — зашифрованное предупреждение? Доктор Рота сможет это вычислить.
— Да. Да, моя хорошая. Я обязательно расскажу ему…
Тимми снова покрепче прижал дрожащее не то от холода, не то от страха тело к своей широкой груди. Возражать и не подумал: во-первых, знал, что это бесполезно: раз жена что-то втемяшила себе в голову, никакими разумными аргументами это оттуда не выбьешь! Ну а во-вторых, он в данной ситуации и сам думал примерно так же.
Натешились с ними проклятые невидимки вволю.
И, похоже, экзекуция людей ещё не закончена!
— Генерал, сэр. — в проёме двери нарисовался адъютант, — К вам доктор Рота.
— И чего же он хочет?
— Он сказал, что у него есть сообщение. Вернее — два сообщения.
— Хм-м… Хорошо, пусть войдёт. — Корунис отодвинул на край стола папки с документами, с которыми работал, и отхлебнул из забытой чашки — кофе успел совершенно остыть, но мозги просветлял неплохо даже в таком состоянии.
Вошёл доктор, генерал указал ему на стул возле себя:
— Прошу, доктор. Вы что-то хотели сообщить?
— Вот именно генерал, вот именно. Сообщить.
Генерал проснулся с криком.
Обнаружил себя уже сидящим на постели. Тело и лицо покрывали крупные капли ледяного пота. Вот это кошмар ему приснился!..
Поневоле пожалеешь, что почти высмеял доктора с его параноидальным бредом! Но тот тоже хорош: поверить, что в снах — снах! — содержится полезная информация!
Но, может, теперь ему и самому придётся призадуматься?
То ли то, что он увидел является действительно — предупреждением, то ли этот идиотизм приснился ему в результате чрезмерно эмоциональной «реакции» перевозбудившегося мозга на рассказы доктора — как раз о снах: члена экипажа и офицера?!
— Ты не спишь? — из соседней каюты (Они спали в разных комнатах. Генералу частенько случалось задерживаться у рабочего стола заполночь, или идти на мостик посреди ночи, и Дорис уже восемь лет мирилась с тем, что приходится делить мужа с работой.) пришлёпала в своих тапках с помпонами жена, — Мне послышалось, что ты кричал.
— Да, вроде бы. Я, наверное, действительно кричал. Мне… Приснился кошмар.
— Вот как. Хм-м… Интересно. А мне Паола сказала, что её мужу кошмары снятся уже вторую неделю. И Ванесса жаловалась на своего — будит дикими криками третью ночь подряд.
— Вот как? — Корунис заинтересовался, — И о чём же их кошмары? — он выделил тоном слово «их».
— У полковника Гендерсона сны о динозаврах. Его преследуют по пустыням и саваннам какие-то зубастые скользкие тварюги. И нагло жрут его, когда догоняют. У майора Файзуллаева сны в-основном о том, как он подцепил какую-то страшно болезненную и скоротечную заразу в одном из борделей, и гниющая плоть прямо отваливается с него кусками! Ну, у него ведь была бурная молодость, пока Ванесса не окрутила его. Ой, пардон — я хотела сказать, пока он не решил остепениться, чтоб продвинуться дальше по карьерной лестнице.
Корунис усмехнулся — сермяжная правда в словах жены есть. Чтоб «продвинуться» офицеру действительно лучше «остепениться». Политика Флота: если офицер принимает на себя ответственность за семью, значит — созрел принять и за подчинённых.
Генерал похлопал по постели рядом с собой — Дорис подошла и села, кутаясь в пушистый халат.
— Тебе-то что приснилось?
— Ну… Как бы это помягче… — Корунис засомневался, стоит ли действительно рассказывать то, что видел, или лучше что-то просто придумать, — Урод мне приснился. Инопланетянин с огромной серой головой и тоненькими ручками-ножками. Совсем такой, как их рисуют в комиксах, и показывают в фильмах-страшилках. Глаза такие… Навыкате. И светятся изнутри изумрудным сиянием. И он смеялся. Омерзительное, можно сказать, зрелище. Будто голова вот-вот отвалится — шея была чертовски тонка. Да и туловище. Вообще непропорционально худое.
