Надя тоже чувствовала себя очень нервно. После ухода Кораблева она еще несколько минут сидела, словно каменная статуя, пытаясь осмыслить слова капитана. Нет, разумеется, она не думала, что Ржевский мог что-то с собой сделать. Павел слишком любил жизнь и те удовольствия, которыми можно было наполнить свое земное существование, чтобы вот так запросто отказаться от всего этого. Но мысль о том, что с ним все-таки могло произойти что-то ужасное, буквально раздирала ее изнутри.
Водитель первой машины уже некоторое время не сводил взгляд с ее автомобиля, и Надя заставила себя тронуться с места.
— Перед железнодорожным переездом справа будет проселочная дорога, чтобы развернуться, — объяснила она Зае.
— Надя, так может, это выход? Если он был с тобой в квартире, то…
— Говорю же, я не видела его. И не знаю, зачем он приходил… И куда ушел потом. Ведь все это было уже после того, как я вернулась с дачи!
— Ты совсем запутала меня! При чем здесь твоя дача?
Чарушина остановила авто у обочины. Она чувствовала взгляд Церен на своем лице, но не могла повернуться, будто шея ее разом одеревенела, а следом за ней и все тело. Наконец, Надя вобрала в себя побольше воздуха и произнесла:
— Я собиралась уже уезжать с дачи, когда услышала крик. Женский крик. По времени это совпадает с моментом, когда произошло преступление. Ну, плюс-минус…
— Ничего себе… — пробормотала Зая. — И ты поехала проверить, да? Сама? Одна? — голос ее осип. — Не испугалась?
— Ну… — Надя почесала переносицу. — На самом деле, я подумала, что это птица какая-то. Поэтому поехала домой по этой самой дороге. Понимаешь, у меня состояние такое было, просто ненормальное. Я рыдала, что-то говорила вслух, наверное. Музыка орала. В общем, когда эта тень оказалась у меня перед машиной, я едва успела дать по тормозам, но…
Тут Чарушина заметила, что Зая смотрит на нее, открыв рот и прижавшись спиной к двери. Через пару минут девушка отмерла и сказала:
— Надя, ну ты вообще…
— Да, — легко согласилась Чарушина. — Даже спорить не буду. Вот и Кораблев говорит то же самое…
— Он что, в курсе?!
— Так получилось! И вообще, откуда я могла знать, что неподалеку эту Тураеву убивают?
— Нет-нет, я про то, что ты сбила кого-то… Кого?
— Ну, — смешалась Надя. — Мы решили, что это кабан или лось…
— Вы?!
— Ну да, я и капитан Кораблев. — Он тут все облазил! Уже после меня, — кашлянула она.
— Ты сбила лося? — уточнила Зая. — Вот на этой самой машине? Ты уверена, что это был зверь? Успела разглядеть?
Чарушина опустила глаза.
— Надя, скажи мне, что ты видела на самом деле, — тихо попросила Церен. — Я же вижу, что ты сама не веришь в то, что это мог быть кабан.
— Я бы хотела поверить, но… — Надя закрыла лицо ладонями. — У меня перед глазами до сих пор стоит эта тень… И еще удар… Мне кажется, я сбила человека!
— Ой! — побледнела Зая.
— И знаешь еще что…
— Господи, что? — прошелестела секретарша.
— Я ведь букет выбросила в мусоропровод. А сейчас думаю, вдруг это доказательство невиновности Павла? А я его своими руками…
— А это-то ты зачем сделала?
— Потому что я дура! Я так злилась, что ничего не соображала!
— А сейчас?
— И сейчас злюсь, но хочу разобраться. Сделать все, чтобы понять, что произошло на самом деле, а не прятать голову в песок.
— И в мусоропровод…
— Что, если тот, кого я сбила, и есть убийца Тураевой? — в запале вскрикнула Надя и с тоской посмотрела в окно. — Я не знаю… Я ничего не понимаю. Мне не хватает информации. Что-то здесь не так. Послушай, когда я разговаривала с Максимом… С Тураевым. Он обмолвился о том, что познакомился с Елизаветой в клубе, где она работала администратором. Ты ведь можешь… — она с надеждой посмотрела на девушку.
— Узнать, в каком?
— Да. И ее девичью фамилию. Я надеюсь, это как-то нам поможет.
— Конечно, постараюсь сделать это как можно быстрее. Есть несколько компьютерных баз… Ну, телефонных и адресных… — невинным тоном перечислила Зая. — Покопаюсь. Уверена, что и данные ЗАГСа можно поднять довольно легко.
— Очень хорошо! Если понадобятся деньги, скажешь, — Надя нахмурилась. — Так, а сейчас нам срочно нужно возвращаться в город.
— Зачем? — Церен подтянула ремень безопасности.
— Затем, что мусор могут вывезти. А мне очень нужны мои цветы!
Высадив Заю напротив особнячка, Чарушина рванула к дому Ржевского. Идиотизм ситуации в полной мере раскрылся перед ней, когда она представила, каким образом ей придется в прямом смысле откапывать букет из мусора. Да и был ли он все еще там? В любом случае, отступать она была не намерена, а там уж, как говорится, куда кривая вывезет…
