Всегда хотелось снять рубашку и слегка покрасоваться мускулами, кубиками на животе и высокой грудью. Теперь стыдно – волю, преодоление, несгибаемое намерение – превращать в украшения, как стареющая проститутка желающая продаться подороже. Не хочу заливать пот, кровь и слёзы в качестве топлива для ненасытной машины общественного одобрения.
Поэтому принял концепцию: тренировки – подготовка к глобальному побегу, теперь то я не мальчик, теперь то понимаю – не только горсть золота нужна для странствий…
Теперь то я не мальчик.
Сейчас конкретика побега строится на разумных, не раз обдуманных основаниях. Почти год, насупив брови я изучал группы в соцсетях по туризму, автостопу и выживанию.
Много лет нарастающего отчаянья вынудили – вникать, запоминать, выписывать и составлять бюджет.
Появился план, а не детские фантазии: пачка распечатанных листов с маршрутом, с техникой безопасности, с номерами телефонов и точками на карте, где можно попроситься на ночлег.
В конце маршрута – преображение: везде был, всё видел, понял главное про себя и мир. В итоге сформировал ядро и оно даёт уверенность чётко отвечать на вопрос: "кто я? и почему я лучше остальных?"
Этим летом, тексты из интернета, дополнились регулярными поездками на заседания и курсы по организации путешествий без денег и сомнений. Встречи с бывалыми бродягами, открытые и закрытые тусовки, сообщества любителей и профессионалов.
Люди там – зомбированные сменой впечатлений. Бездна в груди требует новой пищи, скважина в сердце засасывает города и страны, пожирает тысячи километров дорог и перемалывает в человеческих драмах сотни встреч и прощаний за один маршрут.
Торчки. Ширяются эмоциями и постоянной сменой картинки.
Разочарованный, я с презрительным прищуром смотрел на тех, кто позировал в роли исследователей мест силы и презентовал духовную продвинутость тёткам в ярких спортивных куртках с обветренным лицом.
Но мне повезло. Молитвы услышаны. Великий Часовщик утвердительно прикрыл глаза и спусковой механизм судьбы пришёл в движение.
Во первых я понял – скважину внутри сердца суетой не заткнуть.
А во вторых на одной из посиделок встретил её.
Что у неё с глазами?
Даша. Дарья Кшесинская.
Что у неё с глазами?
Смотрит на тебя пристально, но без напряжения. Не прикидывает варианты. А направляет на тебя внимание без остатка и загривком чувствуешь – более важного человека чем ты – не встречала.
У нас завязался содержательный разговор, первый глубокий разговор с девушкой, как я думаю, за мои 27 лет:
-Ты здесь лишний.
-Почему?
-Ты думаешь не заметно?
-Девушка, а как вас зовут? Я – Максим, – хотелось спрыгнуть с темы, прикрыть позорную тайну, увести беседу в привычное русло идиотского обмена намёками и двусмысленными комплиментами.
-Даша.
-Даша, лишний здесь не я и не ты, а эти люди, включая лектора.
-Хочешь знать почему ты лишний?
-Не хочу. Я знаю.
-Максим, не нужно так. Не отталкивай меня, иначе день будет потерян, а я этого так не хочу, – говорит с лёгким нажимом.
Смотрит прямо в мозг. Чувствую – извилины не выдержат, контакты вот-вот перегорят и разомкнуться. Бездна в сердце, что не заполнить городами и странами – переполняется кипящей магмой животной страсти и в чудовищном бурлении выстреливает раскалённые булыжники и напряжённые струи сероводородного дыма.
Не похожа на других. Самостоятельная красота. Никакие типажи не сковывают сетями привычных ассоциаций. Не более трёх процентов азиатско-монгольского шарма, но едва заметный штрих, превращает в представительницу другой цивилизации – мощный импульс для различных фантазий.
Даша не нуждается в подкрепляющих знаках от окружающей среды, дабы убедиться в своём существовании. Она есть. Остальные выглядят как виртуальные голограммы. Не презентует себя миру, как некую ценность. Ей не нужны тонкие театральные демонстрации, чтобы сделать своё присутствие заметным. Кажется намеренно приглушает бушующий огонь женского магнетизма.
Почти вплотную стоит предо мной, если я наклонюсь и кивну, то ударю подбородком в темечко.
Каштановые волосы прикрывают приподнятые плечи, а глубоко запущенные в карманы руки придают вид капризной ученицы.
Застенчивые ямочки на щеках от просительной улыбки заставляют сердце сжиматься, сжиматься, сжиматься…
Белая маечка туго заправлена в голубые джинсы.
Маленькая грудь натягивает ткань тёмными сосками.
Красно-чёрная татуировка хризантемы на худеньком, загорелом плече подсвечена полоской солнечного света бьющего сквозь щель горизонтальных жалюзи.
Не хочет потерять день. А я хочу бежать на встречу раскалённому вихрю из пулемётных пуль, лишь бы не отводила от этого зрелища слегка прищуренных ненасытных глаз.
Я уверен – у нас нет общего будущего и смело рублю с плеча:
-Хорошо, пойдём со мной.
Дарья с готовностью подхватывает рюкзачок лежащий на диване и ямочки на щеках проступают более отчётливо. Одной рукой одевает на плечи, а второй тянет меня к выходу.
От детского жеста бесконечного доверия – растерялся и замешкался. Знакомы меньше двух минут. Она не спрашивает куда.
