– Извините, дверь не защелкнете, а то у нас там сквозняк? – повторил Сергей.
Человек в черном пальто медленно поднял руку, снял очки и уставился на него миндалевидными темными глазами. У него была черная бородка, обегающая челюсти, волосы над лбом пострижены коротко, только оставлен какой-то странный завиток, очень черный на фоне очень белого лба. Да, лицо у него бледное и кажется, еще сильнее бледнеет с каждым мгновением, как он смотрит на Сергея.
«Ему плохо, что ли? Может, он иностранец? Может, он не понял, что я говорю? Вот не зря Майя все время твердит: «Учи английский, учи английский!»
Вдруг «иностранец» уронил очки. Раздался звон – стеклышки разлетелись.
От двери обернулся человек в серой куртке, вроде бы даже удивился, увидав «иностранца», побежал к нему:
– Выходите, выходите, зал закрыт! А ты чего встал? Давай отсюда, закрыта выставка!
Это уже адресовалось Сергею, который вдруг тоже встал столбом, не хуже того первого, «иностранца».
Человек в серой куртке только мельком глянул на его ошарашенное лицо, махнул парням, которые закрывали входную дверь:
– Погоди, тут еще двое застряли.
– Мужик, не поменяешь мне баксы? – вдруг громко сказал Сергей.
Этот, в серой куртке, запнулся, посмотрел на него, моргнул растерянно.
– Настоящие! Посмотри!
Сергей сунул руку в карман джинсов, выдернул ту знаменитую бумажку:
– Узнаешь? One dollar! Вспомнил? Забыл?! А я отлично помню, как тебя дружок твой называл! Сука, козел траханый, точно? Да еще и педераст драный! И все это удовольствие – за ту сотню, которую ты у меня украл. Жаль, больше у меня нету, а я б тебе с удовольствием заплатил, чтобы еще раз все это повторить. А на one dollar тебя как можно назвать? Только сукой? Только козлом? Или только драным…
Серый бросился на него, занося кулак, но Сергей увернулся, отскочил от двери, так что меняла пролетел мимо, а когда восстановил равновесие и снова повернулся к Сергею, тот плюнул на долларовую бумажку и с силой влепил ее в лоб меняле.
– Что там такое?
От двери бежал смуглый парень в кожаной куртке, при виде которого Сергей не удержался – захохотал:
– О, и ты здесь, супермен! Помнишь меня? Ну, вспоминай, мы ж только вчера виделись! На Ошаре, возле Сбербанка! Экая у тебя память короткая, а твой дружок меня уже вспомнил.
Он зря отвернулся, зря расслабился, конечно, – меняла вышел из ступора слишком быстро… Если бы Сергей не успел чисто интуитивно отстраниться, наверное, с передними зубами точно расстался бы, но все равно получил чувствительно.
Не устоял, взмахнул руками, падая, – и ввалился спиной вперед через так и не запертую дверь в зеркальный зал, где прекрасный слоу-вальс из фильма «Крестный отец» уже закончился, диск остановился, и детвора сбежалась к двери посмотреть, куда это пропал дядя Сережа, то есть Сергей Николаевич.
Он повалился в эту стайку, кто-то из ребятишек упал рядом, кто-то вскрикнул, но Сергей уже вскочил, ничего не видя от ненависти, полетел вперед, дать сдачи, – и замер, едва не наткнувшись грудью на пистолетный ствол.
– В угол! – крикнул смуглый, наступая на Сергея и вынуждая его пятиться за колонну. – Руки за голову, в угол! Рустам, гони сюда шпану! Дверь закрой! Левон, растяжку на ту дверь!
Рустам в своей серой куртке вбежал в зеркальный зал, и через миг все восемь ребятишек, на свое несчастье пришедших сегодня на занятия в школу бальных танцев, оказались загнанными в большой зал. За ними защелкнулась дверь, и серый принялся обматывать ее какой-то проволокой, с непостижимой быстротой извлекая ее из кармана.
– В угол, в угол! – командовал смуглый.
– Ваха, да ты, ё-пэ-рэ… – Левон, тот, что был одет в коричневую куртку, бестолково взмахивая руками, побежал было от двери, однако был остановлен коротким криком:
– На место! Делай что сказано! Потом сцену проверь! Живо! А ты – руки подними!
Ну, Сергей поднял руки. А что он еще мог сделать? Ну, раскрылся, конечно. Увидел ненавидящий прищур смуглого, увидел его надвигающийся кулак. Дернулся назад, но опять не помогло, потому что сзади оказалась колонна. Такой удар в живот кого угодно заставит загнуться…
Он сполз на пол, как будто сквозь туман слыша детский плач, потом вдруг крик:
– Что вы делаете? Зачем вы захватили детей?
Сергей пытался открыть глаза, но не мог, такая судорога боли сводила лицо. Кто-то жался к нему, пищал рядом; он слабо повел рукой, ощупывая детские головы. Катя, Оля, Алик, Егор, Ваня… Все набежали, все притулились к нему, будто цыплята под крылышко. А он – как мокрая курица, он вздохнуть не может без того, чтобы не застонать, не то чтобы защитить кого-то.
Значит, не дыши, не пугай их еще больше.
– Отпустите их немедленно!
Снова тот же голос – странный выговор, слишком твердый, чужой.
Наконец-то удалось разлепить ресницы.
– Вы с ума сошли!
Да, это тот бородатый, бледный, в черном пальто. Он тоже попался. Пытается вразумить этих придурков. Безнадежно, Сергей в этом успел убедиться! Теперь и незнакомец убедился: получил от Вахи стволом в подбородок, широко взмахнул руками, завалился на спину. Затих.
