— Подумайте, наших комсомольцев, вот которые учатся в вечерней школе, решили переселять в общежитие за реку, это в километре от поселка, — пожаловалась Соня. — А школа здесь. Занятия кончаются поздно, вот девчата и боятся ходить и уже решили бросить учебу.
— Еще бы не бояться! Там, за рекой, двадцатое общежитие строителей, ребята вольничают, еще подкараулят, — вмешалась другая девушка с черными, сросшимися на переносице бровями.
— В двадцатом общежитии действительно… — заметила Соня и махнула рукой.
— Что действительно? Хулиганы? — спросил Соболев с участием и веселой недоверчивостью. Тут только Соня как следует рассмотрела его. У Соболева был широкий, высокий лоб, правильные, хотя грубоватые, черты лица, мальчишеский румянец на щеках и слегка курносый нос, прямой, но тоже резкий, словно вырубленный. В суровом взгляде его молодого лица было что-то неуловимое, прямое и открытое. До сих пар он говорил резко, внушительно, словно выделял каждое слово. И Соня запальчиво сказала:
— Да! Хулиганы!
— Куренков знает об этом?
— Зна-ает, — с досадой ответила Соня. — А про наших он говорит: двоих-троих, которые получше, оставим здесь, а остальным не сможем помочь. А что это за деление на похуже и получше? Нет плохой молодежи, есть плохие руководители. — Соня чуть смутилась и вопросительно взглянула на Соболева. — Будем работать с молодежью, будет она хорошая. Правильно ведь?
— Правильно, — согласился Игорь.
Ему нравился задор, с которым эта белокурая синеглазая девушка, такая юная — девочка совсем, спорила с отсутствующим Куренковым, нравилась ее попытка проверять себя, права ли она. И вся она, словно огонек, то и дело вспыхивала. От Игоря не укрылся острый неотрывный взгляд черноглазого смуглого Овсянникова, который следил за комсоргом. Игорь уже готов был поручиться, что Овсянников влюблен в Соню Цылеву.
— Все равно переселят, — безнадежно сказала маленькая курносая девушка. — Сегодня на занятия уж не к чему идти.
— Ничего не переселят! Я сегодня к директору пойду! — воскликнула Соня.
Молодежь цеха собралась вокруг Соболева. Игорь спросил, как в цехе выполняется план.
— Мы-то выполняем, — быстро сказала Соня. — А вот другие цехи завод подводят.
— Еще бы, в первом цехе, например, Роман Дынников работает, — вмешался в разговор безбровый парень с широкими ноздрями и смешливыми быстрыми глазами. — Я удивляюсь: чего с завода до сих пор его не выгонят?
— И давно он работает? — спросил Соболев, чтобы только поддержать разговор.
— Давно-о… А прежде на макаронной фабрике работал, дырки в макаронах вертел.
«Как дырки вертел?» — чуть было не переспросил Соболев, но вовремя догадался, что это шутка.
— Кем же он работает? — стараясь скрыть улыбку, поинтересовался Игорь.
— Теперь он начальник сонной команды! — ввернул походя парнишка в защитных очках. — Спит у станка, а не работает.
— Волочильщик — Дынников, — пояснила Соня, с укоризной взглянув на юношей.
Она принялась рассказывать о производственных делах первого цеха. Чувствовалось, что Соня хорошо знает и производство и людей. Игорь удивился: ведь она бухгалтер! Он сказал ей об этом. Соня, чуть смутившись, серьезно ответила, что ей, как члену комитета, приходится бывать в цехах.
Кончался перерыв, в окнах заработал лопоухий вентилятор. Вот один рабочий, пожилой, с бронзовым, изборожденным морщинами, но очень здоровым лицом, хитро и по-доброму взглянул на Соню и пустил станок. Станок зажужжал, разрезая металл.
Провожая Соболева из цеха, Соня испытующе посмотрела на него.
— Бойкий народ, — сказала она о своих комсомольцах не без тревоги. Соня ожидала, что скажет секретарь горкома.
— Боевой, — согласился Соболев. — А сколько тебе лет, Соня? — с любопытством спросил Игорь.
— Восемнадцать, — почему-то вздохнув, ответила Соня.
— А кто твои родители?
— Здесь, на заводе, работают. Рабочие.
Соболев узнал, что Соня спортсменка и что она учится на заочном отделении финансового института. Игорь еще немножко смущался оттого, что ему приходилось теперь обо всем расспрашивать.
— Трудно тебе на общественной работе, раз ты заочница?
— Интересно, — не сразу ответила Соня. — Трудно другое. Вот сегодня пойду насчет девчат к директору. «Партизанка, — опять скажут, — через голову действует!» Или скажут, что я нянька, если о быте комсомольцев забочусь, что на это заместитель директора по быту есть. А рабочих на заводе тысячи, а заместитель директора один. Разве он за всем усмотрит?
— Кто же так говорит?
— Да Куренков, — обиженно заметила Соня.
— Соня, а какие у тебя отношения с Куренковым? — спросил Игорь, заметивший, что эта симпатичная девушка обо всем, что касается Куренкова, говорит с раздражением. Хотя по внешнему ее виду кажется, что она может только смеяться или говорить очень ласково.
— Неподходящие!
Соня снова вопросительно и возмущенно посмотрела на Игоря, точно обвиняя его в этом, и упрямо тряхнула головой.
