Кому на Руси жить хорошо полностью

Стоит из меди кованный <…> «Чей памятник?» – Сусанина… – Некрасов ставит в полный рост единственный тогда на Руси памятник простому костромскому мужику, спасителю царя и отечества. Реальный памятник скульптора В. И. Демут-Малиновского, установленный в Костроме на Сусанинской площади в 1851 году, выглядел так: «У колонны (на которой возвышался бюст царя Михаила Романова. – Ю. Л.) на коленях, в молитвенном положении, с очами, устремленными на небо, с любовью к царю во взоре и с твердым упованием на Бога, с мужественной готовностью умереть, изображен тот, в честь подвига которого благодарное потомство воздвигает этот памятник. Изображение Сусанина сделано из бронзы; он представлен молящимся; руки его сложены на груди, может быть, как бы в минуту смерти; Сусанин представлен обхватившим руками висящий у него на шее тельник» (нательный крест. – Ю. Л.) (Московские ведомости. 1850. № 103).

Шандал да самовар… – Шандал – подсвечник.

А силой тот не хвастайся, Кто сна не поборал! – Ср. народные загадки про сон: «И рать и воеводу в один мах перевалял», «Кого не осилит ни князь, ни псарь, ни княжий выжлок?» (то есть гончая собака).

Уж взяли одного! – то есть взяли в рекруты.

Не Бог стрелой громовою Во гневе грудь пронзил… – «Русские, сербы, литовцы и немцы одинаково убеждены, что молния есть стрела Божия и всегда бьет в то место, где бывает дьявол… Наши простолюдины верят, что убитый грозою человек очищается от своих грехов, потому что бывает невинною жертвою укрывавшегося за ним дьявола» (Афанасьев А. Н. Указ. соч. T. 1. С. 264, 266).

У Гроба Иисусова Молилась, на Афонские Всходила высоты, В Иордань-реке купалася… – Паломничество в Палестину ко Гробу Господню, к реке Иордан, в которой Иоанн Креститель крестил Иисуса Христа, было очень распространенным в дореволюционной России. На горе Афон в Греции существует один из древнейших православных мужских монастырей, но паломницы-женщины в афонские обители никогда не допускались.

Впервые: Отечественные записки. 1873. № 2, с заголовком «Кому на Руси жить хорошо. Часть вторая. Глава 1. Последыш».

Критика начала свои упреки в адрес «Последыша» с того, что Некрасов «никогда не поспевает со своей сатирой вслед за действительностью и обличает крепостное право ровно через 12 лет после его отмены». В. Г. Авсеенко заявлял далее, что русский мужик «никогда не станет забавляться бессмысленными фарсами, которые представляются столь забавными петербургскому поэту». Сюжет «Последыша» основан «на совершенно невероятном и, можно сказать, вполне бессмысленном анекдоте» (Русский вестник. 1874. № 7).

В доказательство правдивости сюжета «Последыша» комментаторы «Кому на Руси жить хорошо» приводили следующий факт. Декабрист А. В. Поджио в письме к доктору Н. А. Белоголовому сообщал, что в селе Щуколове Дмитровского уезда Московской губернии «владелица имения скрывала факт освобождения крестьян от своего разбитого параличом мужа, и ежедневно счастливый еще помещик отдает по-прежнему приказания старосте: „Завтра – сгон, собрать баранов, баб не спускать“ и пр.». К. И. Чуковский высказал предположение, что Белоголовый, лечивший поэта, рассказал ему эту историю. Но изучение автографов поэмы показало, что замысел «Последыша» возник у Некрасова задолго до знакомства его с Белоголовым. Что же могло послужить ему источником?

Прежде всего осознание парадоксальности самого «освобождения», оставлявшего крестьян на длительный срок в фактической зависимости от помещика. К этому следует добавить наблюдения Некрасова над парадоксальностью поведения самих крестьян в сложившейся ситуации. Распространился слух, что через два года государь издаст новый указ, по которому вся земля помещиков перейдет в полное крестьянское владение. И мужики решили не торопиться с выходом на волю, не подписывать уставные грамоты, не переходить с барщины на оброк. С таким сопротивлением крестьян столкнулся, например, И. С. Тургенев в Спасском-Лутовинове.

Помещики, психологически не готовые к освобождению крестьян, тоже шли на всяческие уловки, чтобы оттянуть на неопределенный срок подписание уставных грамот. Так, в Угличском уезде Ярославской губернии помещик Осталопов, «придравшись к тому, что некоторые крестьяне не отработали положенные им девять дней на барщине, отказался подписывать уставную грамоту, всячески затягивая дело освобождения. А крестьян требовал подвергнуть телесному наказанию» (Русская речь. 1861. 14 сентября).