Несмотря на мое в целом положительное отношение к профсоюзным организациям, в этой книге мне придется рассмотреть некоторые их недостатки. Интересующие меня проблемы связаны не с движением по защите трудовых прав, а с природой финансовых запруд. Известно, что так называемые «финансовые запруды верхушки общества», например элитарные инвестиционные фонды, размыты в финансовых пирамидах и прочих разновидностях преступного предпринимательства. Тот же принцип срабатывает в отношении финансовых запруд на любом другом уровне.
Финансовые запруды больше связаны с людьми, чем с алгоритмами, и это не всегда хорошо. Запруды, как для высшего, так и для среднего класса, неизбежно будут в той или иной степени скрытыми, а скрытность закономерно приводит к воровству и коррупции. Преступники с легкостью пользовались некоторыми разновидностями финансовых запруд для среднего класса. Например, известно, что жулики внедрялись в профсоюзы и превращали процедуру выплаты авторских гонораров музыкантам в схемы отмывания денег.
Финансовые запруды – это отказ от ничем не контролируемых алгоритмов и добавление человеческой воли к потоку капитала. Человеческое попустительство неизбежно влечет за собой все возможные людские недостатки. И все же, несмотря на свою неидеальную и проблемную природу, финансовые запруды дооблачных времен работали достаточно эффективно, оберегая средний класс от наводнений, штормов, ураганов и штилей в мире, где все решают финансы. Без системы финансовых запруд, поднимающихся подобно горе с очертаниями кривой нормального распределения, на которой расположились затопленные рисовые террасы, капитализм, возможно, выродился бы в марксистский «кошмар притягивающего множества», где рынки скатываются в плутократию.
Многие десятилетия финансовые запруды выдерживали всевозможные штормы. До повсеместного использования сетевых технологий существовал баланс сил между запрудами и капиталом, а также между трудом и управлением. Узаконивание запруд среднего класса укрепило законность запруд для богатых. Нынешняя ситуация стала возможной благодаря общественной договоренности между ее неравными участниками.
Однако поток капитала стало штормить просто с небывалой силой в последние два десятилетия двадцатого века, когда компьютеры достаточно подешевели для образования финансовых сетей. Эту историю я изложу кратко. Пока что достаточно сказать, что Enron, Long-Term Capital Management[19], а также их правопреемники в новом веке многократно усилили поток капитала. Подобно реальному климату, финансовый климат меняется за счет современных технологий, и крайние его проявления становятся все более ярко выраженными.
В конце концов границы финансовых запруд среднего класса дали трещину. Одна за другой они не выдерживали нарастающего давления огромного потока информации и капитала. Музыканты лишились большей части практической выгоды, например защиты авторских прав и физических копий. Профсоюзы не смогли противостоять скорости перемещения по всему миру производственного сектора, подхваченного потоком капитала. Возникла избыточная задолженность по кредитам, накопления потеряли ценность, и правительства были вынуждены применить жесткие экономические меры.
Старые противники финансовых запруд торжествовали. Финансовые олигархи с Уолл-стрит спелись с молодым электоратом Пиратской партии. Все должно быть гибким. Даже сами пострадавшие часто радовались несчастьям людей, попавшим в похожее положение.
Очень многим, как наверху, так и внизу, никогда не нравились эти финансовые запруды, так что опустошение еще одной из них вызывало у них ликование. Мы прыгали от радости, когда музыканты освободились от старой системы и стали зарабатывать себе на жизнь, существуя от концерта к концерту. Мы и до сих пор пляшем на костях музыкальной индустрии, говоря об «освобождении музыкантов от кандалов звукозаписывающих компаний»[1]. Мы радовались, когда профсоюзы государственных служащих ослабли из-за жестких экономических мер, и налогоплательщики больше не несли ответственности за пенсионные выплаты людям, к которым они не имеют никакого отношения.
Владельцы недвижимости перестали напрямую распоряжаться судьбой собственных кредитов, когда любые капиталовложения стало возможно бесконечно эксплуатировать сверху. В этом случае причину нашей радости можно было выразить так: «Разве не здорово, что люди теперь сами несут ответственность за то, что их жизнь несправедлива?»
Все новые, беспрерывно возникающие течения уничтожили сияющую гору с финансовыми запрудами среднего класса. Огромные океаны капитала начали образовывать как едва достижимую вершину над высокими отвесными склонами, где победитель получает все, так и длинный хвост, где люди лишены практически всего.
