Казаки особого эскадрона хорунжего Лебедя разъезжали по улицам, а польские легионеры оцепили депо и механический завод.
Торжествующие победу губернские власти ждали прибытия полковника Дальчевского с доблестными воителями.
На большой деревянной барже, заменяющей дебаркадер, застланной коврами, со столиками и стульями, с предупредительными официантами из ресторана «Метрополь», попивали прохладительные напитки товарищ управляющего Троицкий, щеголеватый, подтощалый господин в пенсне, а с ним министр МВД Прутов, упитанный сангвиник с бородкой, полковник Ляпунов, подполковник Каргаполов, прокурор Лаппо, полковник Розанов, управляющие банками: Сибирским акционерным – Афанасьев и Русско-Азиатским – Калупников, начальник губернской милиции Коротковский, госпожа Дальчевская с дочерью и сыном и многие другие, не столь значительные, но прикипевшие к власти, как вороньи гнезда к деревьям.
С дебаркадера по широкому трапу на берег протянута ковровая дорожка. На гальке у трапа толпились музыканты Духового оркестра военного гарнизона. Им предстояло впервые исполнить гимн Сибирского правительства: «Где бесконечная снежная ширь…» Репетируя, музыканты выдували каждый свою партию, чтобы дунуть потом сообща, когда к пристани подойдет отважный «Енисейск».
Важные дамы города, щебеча и переливая новости, томились на берегу в ожидании парохода.
В кучке офицеров на барже кто-то громко сказал:
– Рубить жидов с головы до пят, и весь им суд и следствие!
Прутов оглянулся:
– Никакой резни, господа! Мы пришли на смену большевистской тирании. И, кроме того, должен заметить, если вы тронете евреев, сие немедленно отзовется во Франции и Америке и во всем мире. И тогда мы наживем много неприятностей.
– «Енисейск»! – кто-то крикнул с кормы.
– Еще неизвестно, «Енисейск» ли?
– «Енисейск», конечно!
– «Сокол» такой же.
Вслед за первым пароходом показались другие. Они шли кильватерным строем: «Енисейск», «Орел», «Лена», «Тобол», «Иртыш».
Ждали.
Против пристани «Енисейск» остановился, к нему подошел «Тобол» и принял на буксир вместительный лихтер № 5 с захваченными красными.
Освободившись от лихтера, «Енисейск» протяжно загудел, направляясь к пристани. Остальные пароходы стали на якоря.
Полковник Ляпунов крикнул на берег:
– Гимн! Гимн!
Кто знает, по чьей вине духоперы вдруг рванули вместо «Где бесконечная снежная ширь…» – «Боже царя храни!».
Господа на барже обнажили головы; оба банкира и миллионщики набожно перекрестились. И сам Прутов до того растерялся, что, вместо того чтобы остановить исполнение царского гимна, почтительно снял шляпу.
Дуня с поручиком Ухоздвиговым, не допущенные к дебаркадеру, смотрели на церемонию встречи «Енисейска» с берега.
– Еще одна ведьма! – ахнула Дуня, завидев с каким-то пожилым офицером Алевтину Карповну, бывшую полюбовницу покойно го папаши. Подумать! Ее, Евдокию Елизаровну, с инженером Ухоздвиговым не пустили к трапу, а прости господи Алевтинушка сыскала себе нового покровителя, разнарядилась, как балаганная ак терша, и прет к трапу под ручку с усатым моржом!..
Дамы толкаются, лезут на баржу, но их оттаскивают офицеры и казаки.
– Помилуйте! Там и так яблоку негде упасть.
– Господа должны уступить место дамам!
– Помилуйте!
Подпоручик Богумил Борецкий со своими офицерами и хорунжим Лебедем чинно прошли по ковровой дорожке на дебаркадер. Перед ними расступились. Прутов первым приветствовал подпоручика Борецкого, хотя тот руки не подал министру: он, подпоручик Борецкий, знает только великого командующего Гайду, а на всех этих сибирских правителей ему начхать!..
Когда Богумил Борецкий с офицерами и хорунжим отошли вглубь дебаркадера, прокурор Лаппо шепнул Прутову:
– Видели рыжебородого, который с Борецким?
– Ну? – повернулся Прутов; он, понятно, помнил хорунжего.
– Это хорунжий Лебедь, который удачно отличился возле тюрьмы. Но это был всего-навсего маневр. Получено письмо генерала Новокрещинова, в котором сообщается, что хорунжий Лебедь агент Ленина!
Хватив через край, Лаппо ввернул, что хорунжий Лебедь пользуется расположением чехословацких офицеров и самого Гайды, а это неспроста: чтоб иметь заслон.
Прутов жестко обрезал:
– Оставьте! Должен заметить вам, господин прокурор, вы здесь в губернии преуспели в обострении отношений с чехословаками. И если дело дошло до того, что они доверяют только одному хорунжему, это значит, что вы все противопоставили себя чехословакам. А это уже дурно пахнет, да-с! Надо помнить: без их помощи мы не сумели бы опрокинуть Советы в Сибири, насквозь пропитанные большевизмом. На этот счет мы будем еще говорить.
«Енисейск» причалил к дебаркадеру.
По правому борту парохода – офицеры, офицеры, офицеры, молодые казаки. На капитанском мостике – полковник Дальчевский, подтянутый, в фуражке и в кителе с золотым крестиком; приветственно машет рукою.
– Патриотам – уррааа!..
– Уррааа!
– Ррааа!
Орут с берега и с дебаркадера.
Матросы выкинули с парохода трап, а казаки застлали его еще одной ковровой дорожкой.
