Лабан не только умел обращаться с винтовкой, но и метко стрелял. Он наблюдал за лошадьми, а Эви и Руфь перебегали от одной бойницы к другой, пытаясь определить замыслы противника.
Но вокруг стало совсем тихо. Один из индейцев лежал в луже крови, распластавшись среди двора. Выстрел из дробовика встретил его не более чем в двадцати футах, когда он бежал к хижине. Заряд крупной дроби разворотил ему грудную клетку.
Вдруг Лабан снова выстрелил.
Загон располагался на открытом месте, и к нему было трудно подобраться незаметно.
- Мама, а ведь скоро прибудет дилижанс, - напомнил Лабан. - Индейцы могут на него напасть.
Дилижанс... она совсем забыла про дилижанс.
- Руфь, - приказала она, - лезь на чердак и следи за дорогой. Как только появится дилижанс, кричи Лабану, пусть стреляет.
- Куда стрелять? - удивился мальчик.
- Какая разница, нужно просто предупредить дилижанс. Стреляй туда, где бы сам прятался, будь ты индейцем.
Подойдя к очагу, она пододвинула горшок с бобами ближе к огню, сварила кофе и нарезала мясо. Возможно, дилижанс проскочит мимо, но если остановится, то пассажирам и охране будут необходимы и горячая еда и кофе прежде всего, они захотят кофе.
Время от времени Эви выглядывала в бойницы, но никого не видела. Полная тишина, ни дуновения ветерка. Все как всегда - солнце, трава, лошади в загоне, дорога в далекую, Плазу. В хижине сумрачно и тихо, сквозь ставни едва пробивается свет.
Дилижансу пора было прибыть. Пассажиры устали и окостенели от долгого сидения в тесноте. Чарли или Бен Логан, который сменял его, сидит на облучке. Его отлично видно со всех сторон - превосходная мишень. Эви молила Бога, чтобы среди пассажиров не оказалось женщин.
Она перезарядила дробовик. Ей было страшно, но она прекрасно знала, что надо делать. Сколько индейцев участвовало в нападении? Ей показалось дюжина. Но их вполне могло быть и в два раза больше. Мертвый по-прежнему лежал перед домом, еще один по меньшей мере ранен - тот, которого видела Руфь. Лабан тоже мог ранить кого-то.
Минуты тянулись бесконечно. Она налила кофе себе и Лабану, который пил его очень редко - только в самые холода.
- Они все еще здесь, - сообщил мальчик. - Я только что видел, как взлетела сорока. Ее что-то напугало. И лошади тоже встревожены.
- Куда же пропал дилижанс?
Наконец раздался крик Руфи:
- Мама! Едут! Дилижанс уже близко!
Лабан спустил курок. Гром выстрела прозвучал оглушительно после долгой тишины. Лабан выстрелил еще раз. И тут они увидели дилижанс.
Упряжка неслась во весь опор, возница сильно откинулся назад: непонятно, каким чудом он держался на кренящемся облучке. Дилижанс подлетел к хижине, и возница сильно натянул вожжи, осаживая лошадей у самой двери.
Эви бегом бросилась открывать дверь. Лошади встали так резко, что карета едва не ударилась об угол дома.
Эви распахнула дверь в тот момент, когда двое мужчин и одна женщина почти вывалились из повозки. Один из мужчин тащил другого волоком. Возница, а это оказался Бен Логан, с трудом поднялся на крыльцо. Весь в крови, он сжимал в руке кольт и успел выстрелить из. него, прежде чем дверь захлопнулась.
- Они перехватили нас в трех милях отсюда, - тяжело дыша, заговорил он, - за мысом. Похоже, парочку мы подстрелили, но нам пришлось тяжко.
Он пошатнулся и почти рухнул на скамью, положив руку с револьвером на стол.
Втащив раненого, мужчины тотчас же припали к бойницам и повели непрерывный огонь. Комната наполнилась пороховым дымом.
- Какая у вас крыша, мэм? - спросил один из них. - Я не успел заметить, когда мы вбежали.
- Из жердей, засыпанных землей.
- Слава Богу, нам повезло! Им не удастся поджечь ее.
Стрельба постепенно стихла.
Невысокий, плотный пассажир с квадратным решительным подбородком повернулся к Логану:
- Бен, нужно отогнать повозку. Они подпалят ее и устроят пожар в хижине.
- Дом каменный, - возразила Эви.
- Какая разница. Они сожгут дверь и будут палить внутрь. А мы к тому времени задохнемся от дыма.
- Лошади запряжены, - отозвался Бен, - но мне не дотянуться до вожжей.
Женщина, встав на колени возле раненого, осторожно расстегивала на нем жилет и рубашку. Эви подошла к ней.
- Может быть, лучше уложить его в кровать...
Незнакомка подняла на нее глаза, и Эви увидела, что перед ней почти девочка с круглым, милым личиком.
- Лучше его не двигать. У него, похоже, кишки продырявлены.
Грубое выражение в нежных устах прозвучало ошеломляюще. Эви начала что-то говорить, но потом догадалась, кто ее гостья, и заторопилась.
- Да, да, конечно. Вот горячая вода, бинты у меня тоже есть. Только я мало что понимаю в ранах.
- Я разбираюсь в них достаточно, - деловито заявила девушка. - Повидала их порядком. В городках, где жила, обожали перестрелки.
Плотный мужчина чуть-чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу.
- Одна из лошадей лежит. Придется сначала обрезать постромки.
