Согревая ладонью эфес, он продолжал буравить взглядом незваного гостя. В этом взоре была неприязнь на грани ненависти: зингарские авантюристы, промышлявшие морским разбоем, плохо ладили со своими собратьями по ремеслу, которые селились на Барахских островах юго-западнее Зингары. В населении Барахских островов преобладали аргосские мореплаватели, число представителей других народов было совсем незначительным. Добела вылизанные водой скалы, которые представляли собой Барахские острова, не могли прокормить многочисленное корсарское братство, но с этой ролью вполне справлялись торговые суда на оживленных морских путях, а также богатые города на побережье Зингары. Зингарские лиходеи кормились на той же ниве, но они категорически отказывались называть себя пиратами, горделиво именуясь «вольными мореходами», а свои грешки норовили свалить на барахский люд. Так уж повелось, наверное, еще со дня сотворения мира – громче всех «Держи вора!» кричит сам вор.
Примерно такие мысли промелькнули в голове Запораво, когда он, лаская рукоять шпаги, ощупывал подозрительным взглядом пришельца. А о чем размышлял Конан, по его лицу угадать было невозможно.
Сложив руки на груди, он стоял на юте каракки с такой же безмятежностью, с какой бы стоял на палубе собственного судна. С его губ не сходила высокомерная улыбка, и ни малейшего беспокойства не было в синих очах.
– А тут тебе что понадобилось? – проворчал вольный мореход.
– Я вынужден был покинуть Тартаж вчера перед восходом луны, – отвечал Конан. – Пришлось плыть в утлой лодчонке. Ночь напролет я орудовал веслами да вдобавок вычерпывал воду из дырявого корыта. А когда рассвело, я заметил твои паруса и рассудил, что вплавь доберусь быстрее, чем на проклятой посудине.
– Ты здорово рисковал – эти воды кишат акулами, – проворчал шкипер, но Конан только пожал в ответ широкими плечами.
Снизу на возвышение юта, где происходил этот разговор, глядело множество глаз. Глядело с любопытством и настороженностью. Хватило бы одного слова Запораво, чтобы вся команда обнажила абордажные сабли, ринулась наверх и, как ураган, смела незнакомца, хоть он и выглядел сильным и опытным бойцом.
– У меня торговое судно, а не ночлежка для всяких безвестных бродяг, которых носит по волнам, – угрюмо молвил шкипер. – С чего ты взял, что я не прикажу сейчас же бросить тебя обратно в море?
– На торговом судне всегда найдется работа для пары опытных рук, – логично возразил Конан, даже не подумавший рассердиться.
Запораво вновь насупился, но вскоре решил, что незнакомец прав. Это решение сгубило старого морского волка, и он потерял все: команду, женщину, жизнь. Но разумеется, предвидеть будущее он не мог. Ему не нравился дерзкий чужак, как он выразился, «безвестный бродяга, которого носит по волнам», волею судьбы оказавшийся на борту его судна. Но ведь он не причинил никакого зла капитану. Разве что вел себя слишком уж непринужденно и самоуверенно, без того раболепства, которое, на взгляд Запораво, должен был бы проявить в такой ситуации любой человек, не желающий снова очутиться среди акул.
– За работу будешь получать кормежку, а о денежном жалованье даже не мечтай, – заявил Ястреб. – Сейчас топай вниз и всегда помни: на этом борту один закон – моя воля.
Крепко сжатые губы барахского пирата растянулись в ухмылке. Он без промедления, но и без суетливости повернулся и сошел по трапу на нижнюю палубу. Санчу, которая, вся обратившись в слух, не упустила ни единого слова из этого краткого диалога, он больше не удостоил взглядом.
Как только его нога коснулась настила нижней палубы, вокруг него столпился весь экипаж. Он целиком состоял из обнаженных до пояса зингарцев. Пестрые шелковые шаровары на них были в пятнах корабельной смолы, на мочках ушей, на рукоятях абордажных сабель и кинжалов блистали самоцветы. На борту появился новенький – так на то есть старинный обряд приема в члены экипажа, и сорвиголовы предвкушали удовольствие. Чужаку предстоит пройти испытание, которое и определит его будущее положение среди матросов.
Запораво, стоявший на возвышении юта, очевидно, уже успел забыть о существовании Конана, однако Санча по-прежнему со жгучим любопытством следила за происходящим. Ритуал посвящения она знала, как и то, насколько он суров, – возможно, не обойдется без крови. Однако, хоть и не первый год она знакома с крутыми нравами и обычаями морских разбойников, до опыта киммерийца ей было далеко. Когда его взяли в кольцо люди с явно угрожающими выражениями лиц, он только ухмыльнулся и обвел их безмятежным взглядом. На его лице никакой угрозы не читалось, лишь непоколебимая уверенность в себе.
Да, он был далеко не новичок и знал правила игры, неписаные законы моря. Если бы несколько минут назад он поддался гневу и ударил капитана, весь экипаж волчьей стаей бросился бы на него. Но с капитаном удалось договориться, а значит, наладить отношения с командой будет еще проще. Надо только одолеть в поединке того, кого выставят матросы для «проверки» новичка.
