– Иное семя веками лежит в почве и не гниет, – произнес киммериец. – Однако три тысячи лет – срок слишком долгий для любого семени. И все же я не сомневаюсь, Наток – человек.
– А я в этом вовсе не уверен, – буркнул Амальрик. – Ну да ладно, демон с ним. Я, собственно, по другому поводу к тебе. Мои поздравления, Конан, – ты построил это войско, как опытный полководец. Теперь банды Натока не захватят нас врасплох. Но что это за туман на горизонте?
– Сначала я думал, облака, – ответил Конан. – Но ты погляди: они же ползут на нас!
Он был прав: то, что совсем недавно выглядело как невинные облака, оказалось густым туманом, и он накатывался на север подобно огромной океанской волне, стремительно сокращая открытый пустынный ландшафт. Вот он захлестнул развалины стигийского храма и потек дальше. Воины при виде этой небывалой, неестественной картины застыли в изумлении.
– Посылать туда дозорных бесполезно, – сказал огорченный Амальрик, – там небось ни зги не видать. Скоро он и до нас доберется…
Конан, с растущим беспокойством наблюдавший за приближением тумана, вдруг лег и прижал ухо к земле. Через миг он вскочил на ноги и исторг проклятие.
– Это они! На конях и боевых колесницах! Их тысячи, земля дрожит от копыт. Эй, вы! – прогремел его голос по долине и сорвал с мест отдыхающих воинов. – Живо к оружию, волки! Строиться!
Едва воины успели привести в порядок свои доспехи и занять позиции, туман откатился прочь, открывая несшуюся под его прикрытием орду, как занавес открывает сцену. А еще через мгновение он исчез, подобно тому, как исчезает задутый огонек свечи, и снова на пустыню обрушились жгучие солнечные лучи. Но пустыня уже не была голой – перед ошеломленным хорайянским войском кипело море из бронзы и стали, наконечники копий сверкали, как мириады звезд. Когда исчез туман, наступающие остановились. Воины стояли длинными шеренгами, плечом к плечу, блестя доспехами на солнце.
Впереди застыл длинный ряд колесниц, запряженных огромными неистовыми конями из Стигии, с цветными плюмажами на головах. Кони фыркали и пятились, когда обнаженный возница подавался туловищем назад, сгибая крепкие ноги и напрягая рельефные мышцы рук. В колесницах стояли рослые воины со смуглыми суровыми лицами, в бронзовых шлемах с полумесяцами на шишаках. Это были не простые воины, а аристократы Юга, рожденные для войн и охоты, умеющие на всем скаку поражать стрелами прыгающих навстречу львов.
За ними стоял в ожидании сигнала пестрый отряд полудиких всадников из Куша, самого северного из великих Черных Королевств. Их тела лоснились, как эбеновое дерево. Гибкие и ловкие, как обезьяны, они носили только набедренные повязки из красивых перьев и держались на конях без седел, узды и стремян.
Орда позади них, казалось, затопила собой весь окоем: тысячи и тысячи воинственных сынов Шема в цилиндрических шлемах, а также диких кочевников пустыни в белых хламидах.
Все это войско снова пришло в движение, но уже беспорядочное: колесницы сбились в толпу, в рядах конницы возникли водовороты, пехота бессмысленно засуетилась. При виде столь огромного войска хорайянские рыцари поспешили сесть на коней и построиться, а их предводитель галопом помчался в лагерь основного войска. Подъехав к Конану, он не спешился, как подобало бы подчиненному, а резко заговорил с седла:
– Они не ожидали, что сойдет туман, и сейчас пребывают в замешательстве! Самый подходящий момент, чтобы атаковать. У кушитов нет луков, только круглый дурак мог выставить вперед этих голопузых мартышек. Натиском рыцарей они будут отброшены на шемитов и нарушат их строй. Я начинаю – ты добиваешь! Мы разгромим их одним ударом!
Конан отрицательно покачал головой:
– Я бы с тобой согласился, будь перед нами обычный враг. Но это замешательство в их рядах уж больно смахивает на военную хитрость. Такое впечатление, будто они хотят, чтобы мы ударили первыми. Нет, граф, я не буду рисковать.
– Не желаешь наступать?! – воскликнул аристократ, побагровев от гнева. – Презренный трус!
– Не пори горячку, – увещевал его киммериец. – Сейчас у нас выгодная позиция…
Выкрикнув грязное ругательство, граф Теспидский повернул коня и галопом умчался в долину, где его нетерпеливо дожидались рыцари.
Амальрик с упреком посмотрел на Конана:
– Зря ты его отпустил. Я бы на твоем месте… Гляди!
Граф остановился перед строем своих воинов. Его голос был едва слышен, но взмах руки в сторону неприятеля был достаточно красноречив. Пятьсот копий наклонились параллельно земле, и сверкающий латами, грохочущий копытами отряд помчался на врага.
От шатра Ясмелы прибежал запыхавшийся молоденький паж, пронзительно закричал:
– Конан, принцесса спрашивает, почему ты не выступаешь следом за графом Теспидским?
– Потому что я не такой самонадеянный дурак, как он, – хмуро ответил Конан, усаживаясь на валун, беря в руки большой говяжий окорок и принимаясь обгладывать мясо с кости.
– Раньше ты сам любил почем зря лезть на рожон, – заметил Амальрик. – Похоже, власть идет тебе на пользу. Я не раз замечал, ответственность за своих людей остужает самые горячие мозги.
