Богатырь на троне метнул яростный взгляд по сторонам, женщина рядом с ним вскрикнула испуганно и растерянно. Фигуры в черном восприняли это как доказательство правоты нового претендента на посох верховного жреца Сета. В коварство и заговор стигийцы верили очень легко — и особенно стигийские маги, так как сами были весьма коварны, а заговоры были их любимым видом спорта. Например, в данный момент они плели заговор против Тутотмеса.
— Что ты на это скажешь, Тот-Амон… или, может быть, князь Явлад? — сардонически прошипел чародей с золотой звездой на груди.
Прежде, чем сидевший на престоле заговорил, стоявший в дверях вновь подал голос.
— Нет времени слушать варвара! — выкрикнул он. — Его дружинники готовятся перебить нас всех!
За дверью раздался глухой нарастающий топот.
— Кто из вас способен обменять нас с варваром телами? Быстро, только быстро, во имя Сета! — воскликнул стигиец, направляясь к престолу.
Черные балахоны расступались перед ним и смыкались за его спиной.
Дверь распахнулась, и в зал ввалились разъяренные буйтури во главе с Щербом и Кием.
— Бей юдь поганую! — выкрикивали они. — Круча порешили! Князь, они на нас руку подняли!
Сидевший на троне повернулся в их сторону. Это мгновение оказалось для него роковым — стигиец с золотой пентаграммой на груди схватил его за руку и произнес заклинание. Богатырь замер, как истукан.
События были стремительны, как камнепад. У дверей закипела схватка. Мелькали посохи жрецов Сета и пудовые кулаки рассвирепевших гипербореев. Несколько фигур в черном уже неподвижно лежали на полу.
— Скорее сюда, во имя Сета! — Стигиец с золотой пентаграммой протянул руку тощему претенденту на имя Тот-Амона. Положив его руку поверх неподвижной длани восседавшего на троне гиганта, звездоносец забормотал заклинания.
— Глядите! Князя завораживают! — заорал от дверей дружинник и его соратники навалились на стигийцев с удвоенной яростью. Те, впрочем, не уступали нападающим. Из-под сутан были извлечены и пущены в ход ножи. С вершин посохов с треском слетали язычки разрядов. Несколько чародеев у возвышения, на котором стоял трон, бормотали, плетя заклинание. А над кожаными шлемами гипербореев уже вздымались не кулаки, а серые полосы мечей.
Наконец, гигант на троне ожил и зашевелился. Тощий стигиец в набедренной повязке, наоборот, мешком повалился на земляной пол. Сидевший на троне вдруг схватил себя за нос.
В полутьме верхнего гульбища дважды сверкнул клинок — и полотнище с символом Сета с шорохом рухнуло наземь, обнажив резной барельеф.
У дружинников вырвался непроизвольный вскрик. Осененный Колояром всадник-Борей не попирал поверженного Смока. Чудовищный змей поднялся на хвосте, грозя опрокинуть вздыбленного скакуна и его седока — копьеносца.
В следующий миг от Колояра вдруг хлынул ослепительный белый свет и залил гридню. Стигийские маги заметались с паническими воплями, как стая испуганных летучих мышей, сталкиваясь друг с другом и сшибая наземь бронзовые семисвечья.
Богатырь на троне вдруг захохотал, схватил оцепеневшего мага со звездой на груди и с яростью хряснул головой об пол. Череп под капюшоном лопнул с глухим треском. В следующий миг богатырь сломал об колено увенчанный головой кобры посох.
— Яр! — прорычал богатырь. — Слава Яру! Смерть выродкам Смока!
— Яр! Яр! — загремели счастливые дружинники.
— Кром! — донеслось с верхнего гульбища, и в толпу мечущихся магов кинулась оттуда фигура в гиперборейских доспехах и с черными волосами киммерийца.
Вскоре все было кончено. Явлад, сын Светлана, вновь обретя свое тело и свой трон, сидел на нем в окружении дружинников. Усталых, забрызганных кровью, но довольных.
Среди них стоял и юный киммериец. В пылу битвы он содрал с себя неудобный чужой доспех и остался в одном кильте, до того грязном и заношенном, что клановый узор на нем был не различим.
Радость победителей — по крайней мере, двоих из них — омрачалась отсутствием среди щедро усеявших пол гридни трупов стигийских магов одного — в набедренной повязке, с обрывком цепи на шее. Тот-Амону удалось каким-то образом ускользнуть от справедливого возмездия. Чутье варвара подсказывало киммерийцу, что ему предстоит еще не одна встреча с верховным жрецом Сета.
Явлад же полностью забыл о стигийском маге, когда грубые руки одного из дружинников толкнули к его ногам смуглую женщину, чьи черные локоны сейчас уже не были уложены так ровно и красиво.
Во время схватки Малка попыталась ударить князя в спину ножом, но тот без труда вырвал нож и отшвырнул ее в сторону. Однако уйти ей не дали.
Конан разглядывал почти нагую южанку с жадным любопытством подростка. Она так дрожала, что многочисленные золотые безделушки, заменявшие ей одежду, позвякивали друг о друга.
— Что ж, Малка, — с мрачноватым весельем сказал князь. — Время возвращать долги. Я должен тебе кой-какую науку — и немалую. Ты должна мне тот год, что я провел в рабском ошейнике. Я думаю, один долг уравновешивает другой. Ты можешь уйти отсюда.
