…Княжич Бранко стоял у открытого окна и любовался на полную луну. Впрочем, совершенно полной она была вчера, а сегодня — легкая, почти незаметная глазу тень туманила край луны… Еще совсем нескоро та самая темная ночь, но уже через день-два он устроит охоту. Ему необходимо видеть Фрерону… Рассказать ей, что покушение не удалось! И поведать ей свой новый план.
Конан несказанно удивился известию о том, что хлипкий княжич Бранко — оказывается, заядлый охотник! Да еще уходит в самые опасные места трясины в сопровождении одного лишь приближенного… В отличие от князя Брана, Конан сразу же заподозрил княжича во всех смертных грехах, а прежде всего — в сговоре с волколюдами. И эти прогулки на болото…
Когда была объявлена охота, Конан решил поехать в свите. Объяснил это тем, что надо места разведать… Посмотреть вблизи на Великий Лес. С собою взял четверых из отряда, в том числе — Брикция.
Выследить княжича, когда тот в сопровождении Изока оторвался от свиты, Конан смог. Хотя проделано все было ловко, в тот момент, когда собаки в другой стороне зверя подняли и все устремились туда. Конан умел ходить беззвучно, даже по Лесу. Ни княжич, ни Изок его не заметили. Потом Изок, ведший в поводу двух лошадей, остался на одной из полянок, а княжич пошел дальше, по узкой тропинке среди обманных коварных топей… Человек, с местностью незнакомый, легко мог бы оступиться и стал бы добычей болота, но княжич явно знал тропу, и Конан шел за ним след в след, тихо радуясь тому, что болото не ровная трясина, где все, как на ладони, видно, но, наоборот, заросло высокими камышами, и то тут, то там, виднеется наполовину поглощенное водой, заросшее лишайниками, полусгнившее дерево.
Княжич шел, не оборачиваясь, не замечая слежки. А вот Конану все время казалось, что за ним самим следят… Врожденное чутье воина и дикаря: он чувствовал на себе чужой внимательный взгляд — и не один взгляд, а несколько! — а иногда казалось, что начинал чувствовать кожей острия направленных на него стрел!
В Лесу, среди мохнатых темных елок, княжича дожидалась девушка — у нее были такие же раскосые глаза и острые уши, как у жены Некраса, да только вот красотой она никак не могла сравниться с Бреггой… Худущая, угловатая, как мальчишка, с острыми чертами лица. Княжич обнял было ее… Но она его деликатно отстранила, улыбнулась:
— Мы не одни!
Она смотрела прямо на Конана. И Конан выхватил меч… И тут же услышал скрип натягиваемых луков. Не меньше дюжины невидимых лучников нацелили стрелы ему в спину.
— Приветствую тебя в Великом Лесу, Конан из Киммерии! — звонко сказала девушка и рассмеялась.
— Ведьма! — угрюмо буркнул Конан, опуская меч.
Княжич испуганно смотрел на него.
— Надо же… У меня был план, как от него избавиться… Но чтобы прямо сюда заманить! Мне и в голову такое не приходило, — растерянно пролепетал он, и девушка снова рассмеялась, тряхнув пышными темно-пепельными волосами, распущенными по плечам.
— Зря ты признался! Я ведь думала, что это и есть твой хитроумный план, — лукаво подмигнула она княжичу, и вдруг стала серьезна. — Стражи с Болот донесли, что за тобой следит человек огромного роста, по одежде — не будин. И я сразу подумала, что это — он. Они вели вас от самой кромки. И сейчас готовы расстрелять нашего гостя по первому же моему знаку… Но я, конечно же, этого не допущу! Конан из Киммерии — великий герой, слава о его подвигах дошла даже до нас, укрытых здесь от всего мира! И я рада буду приветствовать его, как гостя, в Великом Лесу! Я — Фрерона, княжна, дочь владыки Великого Леса! Входи с миром в душе, чужеземец, и мы будем рады тебе!
Конану не оставалось ничего другого, как вложить меч в ножны и изобразить на лице приветливую улыбку.
Когда юноша из отряда наемников, сопровождавший Конана на охоте, вернулся в лагерь и сообщил, что Конан ушел вслед за княжичем в Великий Лес, отряд взволновался, но — как и всегда, быстро и четко исполнил приказ командира: снять лагерь, расположенный на время охоты у кромки Леса, и возвращаться в Гелон. И — ждать! На время отсутствия Конана командование, как и обычно, взял на себя Мапута. Лагерь был снят… И отряд ушел в город.
А Брикций — остался. Аквилонский аристократ так и не научился послушно исполнять приказы! И он не мог, просто не мог бросить в беде человека, спасшего когда-то ему жизнь… А в том, что Конан в беде, в большой беде, которую он, вполне возможно, и сам-то не осознает — в этом Брикций был уверен! Конан всегда брал на себя слишком много… И нередко его еле живым вытаскивали из всяческих переделок… И в этот раз тоже… Должен же быть хоть кто-то, кто будет его вытаскивать из этой переделки! Все они в отряде слишком привыкли к тому, что Конан непобедим, неуязвим — они чтят его, как полубога, они разучились за него тревожиться… Но Брикций носил достаточно рубцов на своем собственном теле, чтобы верить в чью-то неуязвимость!
