— Товарищ Ленин очень надеется на Конную армию, — заметил Калинин.
— Надеется? Да уж что и говорить, одно слово — Конная армия! — весело заговорили бойцы. — Вы, Михаил Иванович, так и передайте товарищу Ленину, что мы, мол, не подкачаем, а вдарим так, что паны и сами забудут и другим закажут дорогу до нашей стороны.
— Факт!
— Ясно!
— Зря говорить не будем!
— Ребята! А ну качнем Михаила Ивановича!..
В большой, хорошо обставленной комнате с приспущенными шторами на окнах находились два человека. Один из них, пожилой, в генеральских погонах, сидел за столом, устало откинувшись на спинку кресла и положив худые руки на папку с бумагами. Тонкий солнечный луч, пробиваясь в окно, лежал на его бледном лице и, сбегая вниз, искрился на толстых жгутах пропущенного из-под погона аксельбанта. Другой, моложавый полковник, тихо позванивая шпорами, ходил по мягкому ковру. Из соседней комнаты доносилось прерывистое пощелкивание телеграфного аппарата.
— Она приближается широким фронтом, примерно в сорок-пятьдесят километров, — говорил полковник вполголоса. — Это свидетельствует о намерении нащупать наш фронт, с тем чтобы немедленно развить главными силами успех, одержанный какой-либо из дивизий первой линии.
— Успех! — генерал усмехнулся, от его коротких усов скользнули в углы рта морщинки. — Следовательно, полковник, вы полагаете, что большевики смогут одерживать победы?
Полковник остановился у стола.
— Я не предполагаю, а уверен в этом, ваше превосходительство, — твердо сказал он, помолчав. — Что такое Россия? Советская Россия — это кипящий котел, о который уже многие обожглись. Посмотрите, как дерутся их босые, голодные солдаты. Вы только что прибыли на фронт, а я видел их в бою.
Генерал, щелкнув портсигаром, закурил папиросу и внимательно посмотрел на начальника штаба.
— Неуверенность в победе — это уже почти поражение, — заговорил генерал. — И если бы за эти годы я не узнал вас так хорошо, то, поверьте, сделал бы заключение в вашу пользу. Да… Наша победа обеспечена. Ну, посудите сами, что смогут противопоставить большевики тому» чек располагаем мы? По агентурным данным, у Будёнова несколько аэропланов устаревших конструкций, пять бронепоездов, несколько бронемашин и четыре артиллерийских дивизиона. Как будто так?
Полковник молча кивнул.
— Ну вот! А вы говорите. Помимо того, мы располагаем тройным превосходством в живой силе. Нет, я очень рад, что офицеры и солдаты разделяют мнение маршала о небоеспособности конницы большевиков.
— Да, но эта небоеспособная конница разбила Деникина.
Генерал пренебрежительно махнул рукой.
— Ну, то Деникин! А здесь ей придется встретиться с нашей великолепной пехотой. Я больше чем уверен, что наши передовые части не допустят ее даже до линии фронта. Слышали, генерал Корницкий дал слово, что он со своими уланами вдребезги разнесет Конную армию?.. Конная армия! — генерал усмехнулся. — Нет, это какая-то стратегическая нелепость!.. Не напоминает ли это вам, полковник, седые времена татарских набегов? Ха-ха-ха! Не хватает еще, чтобы у них были дротики и колчаны со стрелами.
Из соседней комнаты просунулась голова телеграфиста.
— Проше пана пулковника!
Полковник прошел в соседнюю комнату и вскоре возвратился с телеграфной лентой в руках.
— Ну, что там? — позевывая, спросил генерал.
— Армия Буденного подошла к линии фронта, — ответил полковник, кладя на стол телеграфную ленту.
Иван Ильич поднял голову от карты и посмотрел на сидевших против него командиров.
— Значит, так, — сказал он, — наша дивизия имеет задачей овладеть опорным пунктом противника у деревни Дзионьков. В голове пойдет наш полк, а впереди — наш эскадрон. Поимейте в виду, товарищи командиры, что надо действовать со всей решительностью. Пусть паны узнают, что такое Конная армия… Вихров, как себя чувствуешь?
— Хорошо, товарищ командир.
— Добре. Пойдешь в разведку. Маршрут: Липки — Жижков — Дзионьков. Записал? Так… Выступаем в три тридцать утра. Значит, успеете еще добре выспаться. Ну, вот и все у меня. Вопросов нет?.. Нет. Можно разойтись…
