Неподалеку от них послышались громкие крики. Дерна посмотрел. Из балки развертывалась в степь колонна конницы. По белым заячьим шапкам Дерпа узнал отряд князя Тундутова, выделенный в резерв Фицхалауровым. Белые скакали в степь. Навстречу им развертывался полк Тимошенко. Впереди полка, выставив вперед обнаженную шашку, весь стремительный в этом движении, мчался всадник, показавшийся издали Дерпе странно знакомым. Под ним летела птицей крупная буланая лошадь. Дерпа не успел рассмотреть всадника. Трубач заиграл сбор. Рассыпавшийся по степи полк собирался к Городовикову. Дерпа занял свое место в строю как раз в ту минуту, когда Городовиков повел бойцов в тыл князю Тундутову. Там, на месте схватки, уже высоко взлетали и падали шашки.
Дерпа вместе с бойцами яростно врубился в скопище белых. Перед ним замелькали озверелые лица, кривые лезвия шашек, оскаленные морды лошадей. С глухим гулом сшибались противники. Слышались лишь негромкие восклицания, вскрики и стоны. Дерпа рубил и отбивался. Есаул с вытянутыми в трубку губами бросился на него со спины. Но случившийся тут всадник на буланом коне высоко взмахнул шашкой и мощным ударом развалил есаула от ключицы до пояса. Дерпа оглянулся на крик и увидел Буденного. Радостная спазма сжала ему горло, и он с новой силой бросился в бой. В нескольких шагах от него рубился Иван Колыхайло. Вокруг него падали люди и лошади.
— Иван, ко мне! — крикнул Дерпа. Он заметил, что тучный офицер с висячими усами пробивался из сечи, и погнал свою лошадь за ним. Но тот уже успел выбраться в степь и хлестал серого жеребца плетью с боку на бок, норовя уйти от погони.
«Врешь — не уйдешь!» — думал Дерпа. Встречный ветер раздувал полы его шинели, стужа прожигала до костей, глаза слепили слезы, но он словно не чувствовал этого и продолжал мчаться за офицером. Позади него скакали Иван Колыхайло, Хабза и боец из первого взвода.
По хриплому дыханию лошади Дерпа чувствовал, что она отдает последние силы. Серый в яблоках красавец жеребец офицера шел легким скоком, бросая из-под копыт комья снега. Расстояние между беглецом и преследователями стало увеличиваться. Видя, что ему не догнать, Дерпа перехватил шашку в зубы и выхватил револьвер из кобуры.
Треснул выстрел, второй…
Беглец вильнул в сторону и со всего маху вскочил в занесенную снегом лощину. Лошадь провалилась по брюхо. Она сделала судорожное движение, чтобы выбраться, но ушла в снег еще глубже и остановилась, шумно раздувая красные ноздри и покачиваясь всем корпусом взад и вперед.
Офицер повернул к Дерпе искаженное страхом лицо. Глаза его побелели от ужаса. Тучное тело била мелкая дрожь.
— Не руби меня! Не руби! — прохрипел он прерывистым голосом. — Я князь Тундутов. Отведи меня к своему командиру. Я дам ценные сведения…
Бой постепенно откатывался. В степь вышли санитары с носилками. Катя торопилась к тому месту, где произошла первая схватка. Это было, как она видела издали, неподалеку от кургана. Она не ошиблась. Впереди, где редевший туман цеплялся за оголенные ветви вербы, на снегу что-то темнело. Приглядевшись, она увидела людей. Они лежали, кто ткнувшись боком, кто навзничь. Тут же билась лошадь. У сурчиной норы лежал первый убитый. Сабельный удар развалил его почти пополам. На его круглом, с толстыми губами, желтом лице застыло выражение ужаса. Катя невольно подумала, что тут дрался Дерна. Она отвернулась, прошла шага два и наткнулась на другой труп. Это был красноармеец. У нее вырвалось восклицание жалости. Она узнала в нем Яноша Береная, которому ей пришлось делать операцию в тот памятный день, когда Дундич привез ее к красным. Катя нагнулась, приподняла и тут же опустила мертво упавшую холодную руку. «Бедный Янош, — подумала девушка, — такой молодой и погиб!» Она подняла голову и увидела другого человека. Он лежал вверх бородой и, кося глазами, смотрел на нее. Катя не узнала его — так он осунулся и побледнел. Но Иона Фролов узнал ее с первого взгляда. Перед ним была та самая сестра, которую он арестовал в Платовской.
Катя подошла и нерешительно посмотрела на раненого.
— Пить! — попросил Иона Фролов, видя, что Катя собирается покинуть его. Поколебавшись, она сняла флягу и подала раненому. Урядник стал жадно тянуть холодную воду.
— Хватит! Довольно! — сурово сказала она. — Ведь еще люди есть!
В нескольких шагах от нее послышался стон. Она оглянулась.
Под кустом боярышника лежал вихрастый боец в рыжей кубанке.
Она подбежала к нему и опустилась подле него на колени, в то время как Иона Фролов, достав револьвер из кобуры и опираясь на локоть, старательно целил ей в спину.
После первого выстрела он увидел, как дрогнули плечи девушки. После второго она, вся трепеща, прильнула к земле и затихла. Но он, шепча что-то, все стрелял и стрелял в ее спину и опустил руку только тогда, когда послышался сухой треск курка…
