– А что было-то? – ухмыльнулся Людвиг. – Пардон, мадемуазель! Груб, неотесан! – Милая улыбка. – Командир, мне тут передали с оказией… Иван Константинович предполагает отбыть сегодня ночью в Новогрудок. Приглашает присоединиться.
– Хочет, чтобы я появился на пресс-конференции?
– Полагает это желательным.
– Нам тут сколько ехать?
– Час, никак не меньше.
– А на чем он, к слову, ехать собрался? Купил билеты на «Норд-Экспресс»?
– Граф Витгенштейн предоставил в распоряжение князя свой личный поезд.
– Это который из Витгенштейнов?
– Из тех, что Радзивиллы.
– Значит, поляки уже за него?
– Не все.
– А все ему и не нужны…
Натали никак не могла понять, что происходит с Генрихом. Таким она его еще не видела и не знала, как с ним теперь себя вести.
– Ладно, готовь машины и людей, – он взглянул на каминные часы и кивнул, как бы соглашаясь с принятым решением. – Через два часа выезжаем.
– Так точно, командир! Через два часа.
Дверь закрылась, и они остались вдвоем.
– Извини, – сказал после затянувшейся паузы Генрих. – Ты ни при чем. Это я просто… Впрочем, неважно. Иди, переоденься. Надень все самое лучшее! Сегодня вечером ты должна выглядеть ослепительно!
– Это навряд ли, – Натали не любила, когда люди путают свои фантазии с реальностью. Он мог видеть ее такой, какой хотел, но чужие глаза не обманешь.
– Дура! – Прозвучало резко, будто пощечину влепил. – Выпей вот! – подошел, сунул в руку свой стакан. – Пей!
– Что?
– Пей, говорю!
– Я… – она буквально обомлела от этой солдафонской выходки. Таким Генриха она еще не видела.
– Ты молодая, красивая женщина! – голос Генриха звучал жестко, жестоко, но это уже был не «сапог», а боевой офицер. – Повтори!
– Я…
– Громче!
– Генрих! Я…
– Повторяй! – приказал он. Таким голосом, с этой интонацией поднимают, верно, солдат в штыки.
– Я молодая, красивая женщина…
– Наташа, – вздохнул он с сожалением, – ты же убийца, террористка! Хладнокровная и жестокая, как подколодная змея! Ты же кучу народа положила. Сама под пулями была… Напугай меня, ну!
– Я молодая, красивая женщина.
– Не верю! – он снова говорил этим своим ужасным голосом. – Ты знаешь, кто такие были бароны фон Цеге? Я тут заглянул в одну книжку…
«В книжку? – вскинулась мысленно Натали. – Так вы, сударь, еще и книжки читаете? И где только время на всякую ерунду находите?»
– Там пишут ужасные вещи про твоих предков, шер ами, – голос, словно бы смягчился, но легче не стало. – Просто ужас какой-то! Там был такой Иоганн Никлас… в шестнадцатом веке, кажется, жил в Гетеборге, так он, милая моя, за косой взгляд мог зарезать. А ты можешь?
– Могу! – Что-то поднялось в груди, что-то горькое. – Ты просто не знаешь, я…
– А как же я узнаю, – перебил он ее, – если ведешь себя, как последняя тля! Можешь убить? Я хочу это услышать, ну!
– Еще раз поднимешь на меня голос, убью! – сказала она, чувствуя, как гнев леденит кровь. Ее гнев всегда был холодный, как полярная стужа. Она не кипела, она застывала.
– Возможно, – кивнул он и замолчал, глядя на нее с выражением ожидания.
«Я просто…»
«Я не выстрелила. Отчего? А он…»
«Этого ты ждешь? Этого?»
«Я такая? А он? Каков он?»
– Ты прав, – согласилась она, принимая его видение. – Я молода и красива, и я… Да, Генрих, я ослепительна!
