Солнечным был день. Небо синее, яркое, зимнее. Урок физкультуры на улице. Лыжня поблёскивает ледяным накатом, прямо со школьного двора за дома уходит. Лидия Сергеевна – толстая, в тулупе и валенках – командует. Мы толкаемся, орём, каждому хочется побыстрее отмучиться. Вон кто-то уже в снегу валяется. Лыжи у всех старые, крепления – кожаная петля на мысок да резинка на пятку. Только у Верки Приходько специальные ботинки и крепления с железным клювом. К Лидии Сергеевне жмётся – не любит её никто: плакса и воображала.
Последний урок был. Мы потом с пацанами пошли на горку. Часа два гоняли. Мокрые как мыши – все в снегу. Потом, гурьбой по посёлку, по домам. Весело. Солнце светит.
Подошел к калитке – тропинка к дому натоптана, а снег вокруг на солнце подтаял, наст образовался – сверкает. Так и хочется шагнуть, проломить корочку.
Знаю, что никого дома нет. Мать на работе, отец, как всегда, где-то с дружками-пьяницами шляется. Прежде чем зайти в дом, пошел в сарай лыжи поставить. Дверь на себя потянул – темно после улицы, свет сквозь щели тонкими лезвиями воздух режет. Нога в носке – на уровне лица, штанина… Валенок на полу, бутылка из-под портвейна блестит в луче света, этикетка яркая – на ней три большие семёрки. Полупустая мятая пачка «Примы», спичечный коробок на утрамбованном земляном полу. Наверх посмотрел. Висит. Отшатнулся, выйти хотел, о дверной косяк спиной стукнулся – по нему и сполз, сел на корточки. Глаза поднять боюсь, на бутылку эту смотрю…
Первыми вице-премьерами назначены А.Чубайс и Б.Немцов – ветвь
«младореформаторы». Б.Березовский утверждает, что олигархи должны править
страной. Чубайс – правление страной на выборной основе. Оттеснение олигархов
от власти.
Мировой банк предоставил России займы на общую сумму 3,4 млрд долларов.
Подписан Договор о Союзе Беларуси и России.
Подписан договор о мире и принципах взаимоотношений между Россией
и Чеченской республикой.
Подписан «Большой договор» – Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве
между Россией и Украиной.
Принят Закон «О приватизации государственного имущества и об основах
приватизации муниципального имущества РФ».
Массированная продажа российских акций иностранным инвесторами.
Отставка реформаторов.
Центробанк России раздвинул «валютный коридор». Валютный рынок
и рынок государственных ценных бумаг залихорадило.
– Какая же ты всё-таки шлюшка, Лёля!
– Ага! Мне нравиться такой быть. Но не Лёля, а Лялька – забыл? Вот из постели выберемся – снова Лёлей стану.
Всё-таки что-то со мной не так. Наплевать! Нормальных людей не существует. У каждого свои тараканы в голове. А как их приятно наружу выпускать! Пусть смотрят, головой качают, мол, с девочкой-то не всё в порядке. Что не в порядке-то?
Я часто на себя со стороны смотрю. Словно тело и душа – раздельно. Хотя, нет… вру. Это сложно объяснить. Нас двое. Тело одно, а сознаний – два. Вот, например, сейчас. Я в стороне. Сверху? Да какая разница?
Смотрю на неё. Сидит голая на кровати, по-турецки ноги поджав, улыбается. Весело ей. Но это ведь тоже я! Это я сижу. И я же смотрю на себя со стороны. Оцениваю. Подсказываю, поправляю. Я – это она.
Мне она нравится. Раскрепощенная, бесстыжая: смотри, любуйся, впитывай. Сидит, ногу мужику поглаживает. Тот – лежит – руки за голову, отдыхает.
А мне в постели не только трахаться нравится. Мне разговаривать нравится. Глупости разные… Матом ругаться. И чтобы меня ругали. Не ругань это вовсе – откровенные постельные слова. Да, я такая и есть, открыто говорю. Я не Лёля сейчас. Я – Лялька!
Красивая? Есть в ней что-то притягивающее. Лицо неправильной формы – скулы широкие, а подбородок узкий. Губы припухлые, зацелованные. Глаза карие, с кошачьей желтизной. Странные глаза. Даже когда мимо смотрит, кажется, что всё равно тебя видит, душу твою рассматривает.
Смотри, как вписалась! Белое вокруг: стены, постель, тюль на окнах, свет из окна – и сама в белых чулочках. Покрывало – белым комом на полу. Только бутылка вина чёрным отливает, и два высоких бокала на тумбочке возле кровати.
Ах, как сидит! Худая, длинноногая. Волосы растрёпаны, грудь с маленькими сосками чуть провисла, и тонкая дорожка, выбритая на лобке, видна.
Стас лежит рядом – не укрытый, загорелый. Я его с детства знаю. Вот ведь как всё получилось… Можно сказать, в песочнице вместе играли. Хотя нет… он старше на пять лет, я на него снизу вверх смотрела. Вон какой стал… Широкоплечий, гибкий, руки сильные, подчиняться таким рукам хочется. А взгляд все такой же шальной и весёлый. С ним легко.
– А что, Лялька, сделай-ка мне кофейку.
– Слушаюсь!
