Бейся! Господи, да просто набей им морду! Какое они имеют право так с тобой обращаться, эти придурки? Так и будешь идти у них на поводу? Они ведь этим воспользуются. Ну давай! Бейся!
– Я принес найденную вещицу, а теперь мне надо идти.
И он, пятясь, отошел к двери. Мишель Жюэль по-прежнему не сводил с него глаз. Остальные смотрели на Марка не то со страхом, не то с отвращением. Фанш и Антуан ликовали. Марк локтем толкнул дверь и вышел на улицу. В баре зазвучали голоса, все громче и громче – пока не перешли на крик. Ошеломленный Жюэль смотрел на лежавший у него на ладони медальон, словно он прилетел к нему с другой планеты. Антуан Ле Шаню подошел к нему и положил руку на плечо:
– Теперь оно у тебя есть, твое доказательство.
Марк шел по улице Тонье, не пропуская ни одного фонарного столба. Небо стало грязно-серым, в воздухе повисла дымка мелкого дождя. Он миновал почту и направился по улице Кальвер к книжной лавке. Прозвонил колокольчик, и Венель выскочил навстречу Марку, который пытался отдышаться. С него градом катился пот. – Марк, ты совсем запыхался!
– Мне нужно немедленно с вами поговорить.
– Снимай куртку и садись. Я сварю тебе кофе.
Венель усадил украинца за мраморный столик и занялся кофейной машиной.
– Скверная погодка, правда? Бретонцы ее обожают – она отгоняет туристов.
– Месье Венель, – начал было Марк.
– Просто Клод.
– Клод, мне нужна ваша помощь. Самому мне с этим не разобраться. Верчусь в разные стороны, а толку никакого.
– Я слушаю тебя.
– Мне многое нужно рассказать… Даже не знаю, с чего начать.
– Разумеется, с начала, – предложил Венель.
– Наверное, лучше с конца…
– Как хочешь, Марк. Как хочешь.
Венель поставил перед Марком чашку горячего кофе, и тот обхватил ее ладонями, чтобы согреться.
– Мне не нужно было подбирать этот медальон.
Марк рассказал об истории с медальоном, о маленькой Анн-Мари и поведении Жюэля в баре «Тихая гавань». Ему показалось, что книготорговец в замешательстве.
– Хмм… А девочку точно звали Анн-Мари? Анн-Мари Жюэль умерла в прошлом году. Тринадцатого июля, если быть точным. Я хорошо помню, потому что в тот вечер был бал.
– Это невозможно. Я ее видел. Она со мной говорила.
– Ты ошибся. Ты видел Леа Жюэль.
Марк смотрел на Венеля, не зная, что и ответить.
– Но…
– Марк, Анн-Мари умерла. К тому же Анн-Мари не дочь Мишеля, она его мать. Она скончалась в своей постели в возрасте восьмидесяти двух лет…
Венель закинул голову, допил остатки кофе и со стуком поставил чашку на мраморный столик.
– Послушай, девочку, скорее всего, звали не Анн-Мари и не Леа. Что меня больше всего напрягает в этой ситуации, так это то, что все решат, что ты и правда болтал с женщиной, умершей и похороненной почти год назад.
– Зачем я только подобрал эту вещицу.
– Но ты же не знал.
– Нет, я вообще ничего не знаю. И ничего не понимаю. Больше того – даже не хочу понимать. Это бог знает что!
– Проблема не в том, чтобы понять, было так на самом деле или нет. Большинство жителей этого острова решат, что все это истинная правда и что причина их бед – в тебе.
Марк смотрел через стекло витрины на стены церкви напротив, отливавшей тысячей оттенков черного.
– Вы мне поможете?
– Конечно, Марк.
Венель тяжело поднялся с кованого стула и направился в подсобку магазина. Чуть погодя вернулся – на носу очки, в руках открытая книга.
– Я снова взялся за нее после нашего с тобой последнего разговора. Одинокому человеку нужны маленькие удовольствия… В моем возрасте это позволительно, – с улыбкой произнес он. – Почти всю прочитал, и знаешь что?
– Нет.
– Я ничего не нашел. Хочу сказать, что историй всяких, сказок в ней, конечно, полно… Кстати, очень даже увлекательных, – не столько, конечно, как у Гомера, но все же немало. Да уж, немало.
Венель, пока говорил, указательным пальцем листал страницы книги.
– Но я не нашел ничего, что могло бы пролить свет на дело Жюгана. Ну, почти ничего. Если верить легендам, то с большой вероятностью можно предположить, что отрезанная нога – это предзнаменование гибели Жюгана. Его мог убить Анку. Ты знаешь, кто такой Анку?
– Да, Папу мне про него рассказывал.
– Полагаю, в своей оригинальной редакции, – хитро усмехнулся Венель.
