Тем не менее, розыскная ментовская и гебешная суетня, митусня против вас все еще не отменена на суверенной территории РБ. Любят у нас казенные людишки отчитываться в том, чего сделать невозможно.
Тана Бельская остро взглянула на Вольгу Сведкович, и во всеуслышание анонсировала нарочито сглаженным тоном:
― Завтра я вылетаю в Вильню. Гайда и заберу у моих слуцких предков Курша-Квач дочь Елизавету. А вось там посмотрим, удастся ли менским боярам Бельским так просто откупиться от меня внучкой и дочерью. Чтоб им…
Тана снова демонстративно воздержалась в обществе Двинько и Печанского от не удобь сказуемых выражений и нецензурной колючей словесности.
― Что ж, пора и мне домой ворочаться, отправляться, ― с небольшой расстановкой поведал о своих планах Алесь Двинько, ― буде загостился.
― Алексан Михалыч, могу оперативно подбросить в Минск на «ладе-калине». С небольшеньким приграничным крюком и финтом с транзитными госномерами через Россию, ― доверительно и деликатно предложила Ольга Сведкович.
― Ой, спасибо, милая Ольга Сильвестровна. Ведомо-неведомо, однак нам с Лев Давыдычем вдвоем лучшей поездом, чугункой, не спеша, легально, видимым макаром с билетом для неусыпной вражеской системы «Магистраль»…
«Одни гости разъезжаются, другие съезжаются, ― тем временем своемысленно прокомментировал Евген Печанский, ― чего-ничего, а милости просим в нашу эмигрантскую Дарницу…
Родина нас не забывает, и мы ей кое-чего вскоре припомним. Кое-кому всенепременно. Или же всем там сразу скопом, коли ласка», ― он также не мог не планировать. Стратегически и оперативно-тактически, оставляя чистую тактику программно дефолтом здесь в Киеве, отрадно гостеприимном к политэмигрантам с севера.
Спустя несколько дней Евген сошелся без затруднений и закавык с маленькой Лизой Бельской. Даже сам того-сего не ожидал, не мыслил, ранее не имея какого-нибудь продолженного утилитарного опыта в обращении с малыми детьми. «В шерсть мало-мальски с ребятами-зверятами…»
По всей очевидности и без того немалый авторитет его поднялся в ее глазах однажды до фантастических, непредвиденных высот. Поскольку Лизу до глубины души экспрессивно впечатлила за завтраком длинная рифленая рукоять большого черного пистолета в кобуре под мышкой поверх кожаного облегченного бронежилета у Евгена. Это он рутинно отправлялся на загородную ревизию к невразумительным деловым партнерам питерского брательника Севастьяна Печанского. Ему было по пути, и он подвез ее к школе, дорогой клятвенно обещав вскорости научить пейнтбольной стрельбе.
―…Как ни крутят поганые державники, но право народа хранить и носить оружие не подлежит принципиальным ограничениям. Истина, Елизавета моя Мечиславна, она в оружии, на расстоянии действительного огня или в прицельной дальности!..
Тана срочно умотала далеко в Дюссельдорф на женскую конференцию в Германию, в устоявшуюся Европу. Почему бы и нет? Если поездка цельным образом проплачивается евроспонсорами. Тем часом нужные замежные контакты на больших украинских дорогах просто так не валяются.
Так что в середине октября ребенок на три дня благонадежно оставлен на попечение Евгена. Чем Лиза очень даже довольна. Да и авторитетному дядь Жене она ни в малой степени не мешает, не капризничает. «С первого предъявления и знакомства не шаляй-валяй». А его быстрой вкусной кормежке в непостижимом ею раньше мужском технологичном исполнении несомненно отдает предпочтение перед материнской стряпней на скорую руку.
Отощавший и уставший дядя Змитер после командировки в Донбасс отоспался, ускоренно отписался, отъелся стараниями Евгена. И по прошествии неполной недели укатил в Мариуполь. Возможно, и дальше за линию фронта и в прифронтовые российские регионы.
Тогда как Лиза очень удивилась, узнав от матери, что Змитер с Евгеном вовсе не родные братья и ничуть не близкие родственники.
― Вы с ним очень-очень похожи, дядь Жень, как я у мамы мамина дочка. А в старости буду бабушкиной внучкой.
«Да уж! В добра-пирога живем навроде как по-родственному. Братско-сестринская семейка эмигрантов. Что в лобок, что по лбу. В залихватском стиле двиньковской героини будь сказано… Ну а секс ― это на стороне, мужского гормонального здоровья ради…»
С Одаркой Пывнюк у Евгена Печанского получалось довольно прилично. Для достоверности сказать, это ей лично удается час от часу затаскивать Евгена к ней на съемную квартиру. И так далее распространенно по сексуальным обстоятельствам обоюдной настроенности.
Во многом Евген с благими намерениями не давал себе ретроспективный отчет в том, что происходит с ним, отчего так было и есть с его ближними и дальними. Живет как живется, насколько, почитай, прижился. «До поры до времени, надо полагать, в перспективе предполагать, на севере, на юге, начнем то ли обороняться, то ли наступать по всем азимутам…»
