Одновременно они взглянули на портрет усопшего, выглядевшего весьма представительно со своей окладистой бородой а la Франциск I и красной ленточкой Почетного легиона.
— Он был таким талантливым, — заговорила она вновь. — Это проявлялось во всем.
Минуту она помолчала, задумавшись. Пудель забрался к ней на колени, и она нежно почесывала его за ухом.
— Не нужно жалеть о том, что вы не женились на этой девушке, — вымолвила она наконец. — Когда соглашаются позировать художникам…
Она не договорила, но смысл фразы был предельно ясен.
— Думаете, Лейла?.. — прошептал Шаван.
— О, я ничего против нее не имею. К тому же теперь уже все равно!
— Я надеялся, может, у вашего мужа остались наброски. Говорят, художники делают несколько эскизов, прежде чем приступить к портрету.
Смех ее прозвучал несколько горько.
— Да, у него осталось много зарисовок… особенно обнаженной натуры. Я их сожгла. Не хотелось, чтобы они лезли на глаза.
Наверное, она нечаянно ущипнула собаку, потому что та взвизгнула. Шаван поднялся. Она удержала его движением руки.
— Подождите… Я так одинока теперь. Расскажите, как вам жилось в Африке? Должно быть, нелегко.
— Да… довольно трудно, — на ходу сочинял Шаван.
— А чем вы там, собственно говоря, занимались?
— Как вам объяснить… Рубил деревья.
— И вам нравилось это занятие?
— Да, поначалу. А потом, когда я скопил немного денег, меня потянуло обратно, домой.
— Она писала вам… эта особа?
— Не часто… А сейчас я просто не знаю, каким, путем ее разыскать… Но вот мне пришла мысль: а как поступал господин Борелли, когда она была ему нужна?
Вдова грустно улыбнулась.
— Муж звонил ей. Я знаю это, поскольку со мной он не церемонился и звонил в моем присутствии… одной, другой… У нас с ним были приятельские отношения, как это принято называть.
Ее голос осел, и она передернула плечами.
— Все эти телефонные номера я в конце концов запомнила наизусть — моя память всегда его удивляла. Могу вам подсказать, раз вам это так важно… Лейла… 622-07-76…
— Фамилии нет?
— Фамилии его не интересовали.
— Не знаю, как вас и благодарить!
— Полно! Полно! Все это ушло для меня в далекое прошлое… И все-таки, если вы увидите Лейлу снова… Можно, я вам признаюсь?.. Я бы хотела быть в курсе. Приходите опять, когда вам заблагорассудится.
Шаван ушел в полной растерянности. Если ревность мадам Борелли обоснованна, Лейла и в самом деле была любовницей художника. Таким образом, его вернули к первой гипотезе. Но как же тогда объясняется несчастный случай?.. Шаван вспомнил, что поблизости отсюда, на площади Аббатисс, находится почтовое отделение, и поспешил туда. Ему любезно дали справку. Нужно только, позвонив по 266-35-35, узнать адрес, соответствующий номеру телефона 622-07-76, но при условии, что он не значится в «красном списке» — списке абонентов, не желающих обнародовать свой адрес.
Шаван тут же набрал 266-35-35, сделал запрос, указав почтовое отделение, где находится в данный момент, и стал ожидать. Преисполненный опасения или страха? Он уже не знал.
Четверть часа спустя Шаван получил справку. Номер 622-07-76 принадлежит абоненту по имени Доминик Луазлер, проживающему в доме 160-бис на бульваре Перейра, в XVII округе.
Доминик Луазлер… Бульвар Перейра… На сей раз он напал на след. Спиртное, которое он выпил на Лионском бульваре, жгло ему внутренности. Он залпом выпил полкружки пива в баре на площади Пигаль, присев между девушкой с синими волосами и негром, зажавшим коленями гитару.
Таким образом, Люсьена вполне могла сначала быть любовницей Борелли, а потом любовницей Луазлера или, скорее, поскольку Борелли звонил ей по 622-07-76, значит, она тогда уже жила у этого Доминика по нескольку дней в неделю. Дней, когда сам он находился в отлучке!.. И вторая связка ключей, обнаруженная им в сумочке, доказывала, что она чувствовала себя как дома и на бульваре Перейра, что, впрочем, нетрудно проверить.
