Да и на российской территории им вовсе не к чему входить в крутые дорожные разборки с тамошними властями. Могут и хапнуть беглых ненароком. Занадта ранний шухер, понимай, маловероятен. Но мало ли? Как ни крути, лукашисты для совковых россиянцев - обожаемые союзники.
«Что в лобок, что по лбу, гниды лобковые!»
- Первая остановка, Татьяна душа моя Казимировна, у нас по плану в Борисове.
- Ну и х… с ней! Устала от п… и выше, спать хочется. Инструкции на потом.
- Как скажешь…
Заснула Тана преспокойно, немного поспала без ярких снов и запоминающихся сновидений. Проснулась на рассвете где-то за Жодино, дремотно взглянула направо, на футуристический футбольный стадион Борисов-Арена при въезде в город.
Вольга и Тана разобщенно безмолвствовали. Затем Вольга свернула к железнодорожному вокзалу.
- Надо бы оставить пару ложных следочков, - объяснила она.
- Валяй законно и подзаконно, - ничем таким Тана опустошенно не любопытствует впросонках. Раздумывать о чем-либо ей категорически не хочется. Апатично, если не сказать, аутично. Ехать бы так дальше и ехать. Безразлично. Без происшествий. Без проблем.
В безлюдной кассе Ольга Сведкович приобрела два билета на первый же поезд до Москвы. Один по белорусскому паспорту на имя Татьяны Бельской, другой - по милицейскому удостоверению Евгения Печанского.
За Борисовом безразличная сонливость от Таны навроде бы ушла. Но какие-нибудь умные мысли, трезвые вспомины, расчеты на отдаленное будущее ей в голову и на соображение не приходили. Разве что лез в мозги навязчиво старый конноспортивный стишок. До Орши и дальше надоедал, доставал своим похабством: вульва трется о седло, скачет девка далеко.
«Поэзия! Что в лобок, что по лбу…»
С тем они и миновали эту государственную границу. Благополучно, без промежуточных остановок. В расчетное время.
- Ну что, любовь моя Воленька? - взбодрилась Тана. - Поздравляю тебя и себя!!!
Выкладывай, давай-тка, двиньковские инструкции и замыслы в законе. Подумаем дорогой, как далей жить будем. От Смоленска через Брянск на Киев. И потом…
Или нет, шофер, давай закурим, или лепей выпьем да скорей! Чтоб не стало в Беларуси больше тюрем, чтоб не стало в Беларуси лагерей!
- Ты же, Тана, ажно в тюряге не курила! Не говоря уж об опилочной водяре для народа…
- А теперь могу начать всенародно нездоровый образ жизни! Без всяких-яких советов и семейной любви к е… собачьим. Уйя! Родненькие, миленькие мои п…юки и п…ючки!
- Сигаретами и пристойной выпивкой здесь затаримся, Тана моя Казимировна?
- Э не! Дотянем до Киева, моя дороженькая Ольга Сильвестровна. Что-то мне банально и анально подсказывает: в России пити да курити небезопасно и неправильно. А там, в Украине еще посмотрим, приглядимся, сестричка.
- Продано и куплено, сестра моя! Тогда слушай инструктивные указания наших старичков.
На мою белорусскую думку, дедка Двинько очень правильно вырешил первую пресс-конференцию устроить не в Москве, а в Киеве. От ридной Украйны, нам тамотка, поболей политического толку и журналерских толковищ. А в совковой России о Луке и его белорусах сейчас говорят, будто о покойниках. Или враз хорошо, дуже редко, вне политики. Или же совсем ни п… ни х… продолжено в официозе. Россиянцы-обосранцы!..
«Бля и вуаля! Сейчас косметичку достанем, растопырь-манда, и штукатурку наведем на морде лица… Каб лунной сракой не выглядеть…
В достатке денег из секретного оперативного фонда и языка, чтобы до Киева довести. Подальше вдаль от, х… вам, тюряги! Да поближе к неким п…астым телам и странно сраным делам в нашенской Белорашке… Ой, чую, будет кому-то полный анал…
Глава тридцатая Бежал за милой суетой
Змитер Дымкин и Мишук Коханкович благорасположено выехали по московскому азимуту через кольцевую дорогу на трансъевропейскую магистраль. Отъехали они от дома по улице Ильича чуть позднее мстительной Таны и бдительной Вольги. Но раньше сумрачного Евгена с восторженной Инессой, которую Змитеру так и не довелось повидать.
Зато Тана Бельская ему в момент приглянулась.
«Вось эта да!!! Гарна яка девчо без бабских заморочек! Таких оторванных и отвязанных, поди же ты, у нас поищи… Днем под огнем гаубичной артиллерии… Думается, мы вскоре выразительно подружимся…»
- Друже мой Змитер! Не рассиживайтесь и не задумывайтесь.
Двигай в ванную, Влад. Поди, помнишь, как тебе на помывку давеча давали меньше десяти минут?
- Такое неужо забудешь, Алексан Михалыч?
- И я то ж самое помню-помню. Давай-ка, давай, не задерживай людей. Вслед на кухню скоренько на макияж.
Выйдя после душа, Змитер к своему невыразимому удивлению обнаружил собственный родной комп в руках у Двинько.
- Надеюсь, сие аппаратное обеспечение вас несказанно обрадует, мой молодой друг?
- Еще бы, Алексан Михалыч, еще бы!
Змитер даже забыл поблагодарить Двинько, немедля уцепившись за цифровую машинку, прибывшую, казалось, из небытия. Из безвозвратного, дотюремного прошлого.
