Инесса скоро доставила их на добровольческий КПП, вельми смахивающий на хохлацкую глинобитную мазанку, вставленную в покосившийся забор из колючей проволоки. Развернулась резко на раздолбанном шелудивом асфальте проселочной дороги. Нечего ей тут в сельско-военном хозяйстве делать, если так распорядился дядечка Лев Давыдыч.
Евген ее не уговаривал остаться, забирая сумку из багажника «девятки»: «Возвратимся пехотой, в сумерках. Теперь же, в самый раз, в шерсть, по распорядку не спеша приступить к начальной военной подготовке нашего молодого бойца Дмитро. Оно ему на пользу неотложно в этом пригородном военизированном колхозе».
У хозяйственных добровольцев Змитер и Евген разжились боеприпасами, наперед проплаченными кредитными щедротами тороватого пана Ондрия Глуздовича. Затем прошли на маленькое сельское стрельбище, очевидно, переоборудованное из длинного коровника с провалившейся крышей.
Сопровождавший их усатый доброволец с позывным «Козаче» никуда не ушел, присел позади на обтерханное колесо от трактора «Белорус». Вишенную трубку-люльку безмолвно раскурил, явно не желая встревать с посторонними разговорами в серьезные занятия по стрелковому обучению новобранца.
Евген, как у них повелось, вручил Змитеру свой «глок». Предложил практически разобрать-собрать пистолет на дощатом столе для проверки оружия, снарядить магазин. А сам наставительно, рублеными фразами, в разбивку, с лирическими отступлениями подступил к преподаванию теории и практики огнестрельного дела. Не чураясь повторением пройденного, отметим дидактически.
- Ты, братка, с ТТХ этого американского пистоля ознакомился с моих слов. Помнить обязан всякое его боевое свойство. Днем тебе и ночью. Коли чего-ничего забудешь - тебе же хуже будет.
Теория военного искусства - это вам не сухо дерево мирного озеленения. Назад она практически не пятиться. Но всегда идет вперед по пути прогресса. Поскольку очень дорого проплачена кровью и военным опытом тех, кто искусно выжил с головой и с оружием в руках.
Заметь, брате, покуль ни один безголовый идиот не додумался назвать боевые искусства человеческим естеством. Или еще как-нибудь, по его мнению, тем, что близко к естественной природе человека. Ажно натуропаты, пацифистическое быдло и гуманистическая погань как-то дурной башкой соображают, недоумки и психопаты: в оружии нет ничего столь любо им естественного и природного.
Оружие есть искусство, то есть техника, в переводе с древнегреческой мовы.
Исстари любое оружие, даже холодная сталь, идет от умственного осознания и просветления искусного разума. Оно технически нам прямо преподано от разумной твердой головы. Но не от корявых кривых рук. И не от дряблой тупой сраки, которую дурандасам в страхе положено спасать, ни о чем не думая. Скажем, ховаясь в бульбу ею кверху.
Достоименно, искусственное, искусное оружие достойно отличает человека разумного от животного, кое-как вооруженного неразумным естеством: клыками, когтями, ядом и тому подобной безглуздой дребеденью.
Ради разумного человеческого достоинства издавна оно изобретено. Веками военные технологии развиваются, совершенствуя и холодное, и огнестрельное вооружение.
Замечательно, Дмитро, нынче у многих дурковатых авторов исторических романов и феодальной фэнтези герои буквально открывают огонь из холодного оружия навроде лука или арбалета. Как-то у одного писучего долбня я с кайфом, показательно прочел, как древние лучники на состязаниях выходят на линию огня. Ясное дело, стрелы у них были обычные, незажигательные.
Таким образом для человечества в целом, включая демилитаризованных глупцов и умников-милитаристов, огнестрельное оружие ныне суть цивилизационное достижение и явление общечеловеческой языковой культуры, - несколько ударился в отвлеченную патетику Евген. Однако сумел абстрагироваться поближе к сути оружейно-стрелкового дела для начинающих.
- Пожарник не пожарный, Змитер, и каждый чайник поначалу боится оружия, пугается выстрела и страшиться смертоубийственного поражения реального противника. Для того есть несколько приемов, которые позволяют снять антиоружейную дурь.
Дай-ка сюда пушку.
Евген отобрал у ученика пистолет, одним легким щелчком выбросил на ладонь снаряженный магазин.
- Бери волыну и давай, брателла, на огневой рубеж.
Снимай с предохранителя и свободно-таки опусти ствол вдоль бедра. Убери палец со спускового крючка. Расслабь запястье. Теперь медленно так поднимай пистолет, повольно совмещая прицельное приспособление с центром мишени.
Как целиться, на выдохе или задержав дыхание, я тебе вчера показывал. Припоминай.
Расслабь локтевой сустав.
Годится. И так же замедленно опускай зараз ствол на уровень бедра.
Давай-тка сейчас: семь раз опустил, поднял, совместил…
Евген молчаливо выждал, пока ученик закончит упражнение.
- Теперь то же самое. Слегка прикасаясь подушечкой указательного пальца к спусковому крючку…
Пойдет.
Зараз выровняй дыхание. И на выдохе легонько-таки, плавненько нажимай на спуск до уверенного щелчка…
Годится.
