В конце концов это было просто невыносимо! Когда до ее ушей в очередной раз донеслось это отвратительное «О, Виктор!», ее терпение кончилось. Она с грохотом закрыла многостраничный шестой том «Заклинаемых и заклинателей» и громко — намного громче, чем разрешалось в библиотеке — потребовала:
— Да замолчите вы уже, наконец!
Девочки снова захихикали, Крам повел плечом, но головы не поднял.
— Мы тебе мешаем? — спросила одна, третьекурсница с Пуффендуя.
— Да, — твердо сказала Гермиона, — мешаете. Это библиотека, а не дом свиданий.
На громкий разговор, конечно же, прилетела мадам Пинс.
— Что за болтовня в библиотеке? — зашипела она, но, увидев Гермиону, смягчилась. — Мисс Грейнджер, у вас все в порядке?
— Да, мадам Пинс, — ответила Гермиона и села обратно. Как ни злили ее поклонницы Крама, ябедничать на них она не собиралась. Впрочем, мадам Пинс тут же обрушила на них свой гнев. Прочитав пятиминутную лекцию о том, что в библиотеку приходят читать, а не болтать с подругами, она выставила вон всю компанию почитательниц квиддича. Крам остался один, и Гермиона с удовольствием вернулась к работе — больше ее трогать будет некому.
Однако, видимо, в этот день ей не суждено было закончить решение. Не прошло и десяти минут, как Крам поднялся со своего места и направился к ней. Заметив его боковым зрением, Гермиона с грустью подумала о том, что сейчас начнется конфликт. Звезда ни за что не простит ей разгона поклонниц. Гермиона на всякий случай нащупала палочку в кармане, а потом с большим удивлением услышала достаточно дружелюбное:
— Могу я сесть здесь?
Она вздохнула, но решила из двух зол выбрать меньшее, поэтому сказала:
— Да, конечно.
Он подвинул соседний стул и опустился на него, разложил перед собой свои книги и произнес, поворачиваясь к Гермионе:
— Я Виктор.
Она хмыкнула и заметила:
— Как будто есть кто-то в этом замке, кто этого не знает.
Он нахмурился, видимо осознавая услышанное, а потом серьезно заметил:
— А, шутка. Да, ты права. Извини, мой английский не очень хорош. Как тебя зовут?
— Гермиона, — ответила она и протянула руку. Крам ее не пожал, а поцеловал — тепло, щекотно коснулся губами тыльной стороны ладони и все также серьезно сказал:
— Мне очень приятно с тобой познакомиться. Извини, что мешаю тебе заниматься. Могу я поработать здесь, рядом с тобой?
Гермиона почувствовала, как щеки теплеют, и постаралась сделать как можно более серьезное лицо, но все-таки сказала:
— Можно.
С того дня их встречи с Крамом в библиотеке стали традицией. Он, похоже, что-то сказал своему фан-клубу, потому что больше стайка хихикающих поклонниц в библиотеку не приходила. Виктор оказался приятным собеседником, хотя и очень немногословным. Он, казалось, экономил слова, произносил только важные и значимые, никогда не тратя их на пустую болтовню. Его английский был не просто «не очень хорош», он был чудовищен, но все-таки его да еще французского хватало, чтобы обмениваться мыслями и, изредка, чувствами. Так, однажды Виктор рассказал, что его безумно раздражает одержимость им со стороны учениц Хогвартса.
— Я как будто не человек, а святыня или трофей. Не пойму, хотят они просто смотреть на меня или порвать меня на части и унести по своим комнатам, — заметил он. Это было едва ли не самое длинное его высказывание за почти месяц их знакомства.
— Это минус славы, — ответила Гермиона, — к тому же ты для них — новый человек. Гарри тоже было непросто первое время — на него даже пальцем показывали.
— А, Гарри Поттер, — покивал Виктор. — Понимаю.
Это было для Гермионы совершенно необычное общение. Виктора не нужно было заставлять учиться, как Гарри и Рона, наоборот, он достаточно охотно, хотя и скупо объяснял ей действие заклинаний, которые она изучала, и даже показал несколько новых из программы Дурмстранга. При этом с ним не надо было соревноваться, как с Шерлоком. Он был старше нее на три года и заведомо знал больше, но никогда не стремился указывать на это. Он относился к Гермионе как (и это было настоящим шоком для нее) к девушке. Он доставал для нее книги, отодвигал стул, протягивал руку, вставал со своего места, когда вставала она. Это было необычно. И Гермиона не могла не признаться в этом хотя бы себе — ей это нравилось.
Шерлоку она о Викторе, кстати, не написала пока ни строчки. Вернее, она упоминала его как знаменитого ловца и одного из Чемпионов, но об их встречах в библиотеке рассказывать не хотела. Ей было приятно думать, что это только ее тайна.
Шерлок, к счастью, не замечал недосказанности. Его полностью занимало новое дело. В Лондоне орудовал серийный убийца, оставлявший на лбах своих задушенных жертв порезы в форме крестов. Шерлок буквально завалил ее вырезками из газет, малоаппетитными фотографиями и предположениями. При этом Гермиона знала, что он не ждет от нее ответа. Просто ему нужно было поделиться своими мыслями с кем-то, и она на эту роль отлично подходила.