Ответ возник в ее голове внезапно и был безусловно верным. Дамблдор отсутствовал в этом году в школе большую часть времени, но все-таки здесь он, величайший волшебник, был наиболее уязвим. Он верит в добро и честность и едва ли будет ожидать нападения от ученика. Если Шерлок прав, то Драко Малфой должен убить Дамблдора. Безумный план — мальчишка должен победить величайшего волшебника в мире. Но может сработать. Направь Малфой палочку на Дамблдора, тот не обезоружит его, а спросит с улыбкой: «В чем дело, мой мальчик? Тебя что-то тревожит?».
Отведя взгляд от пустого кресла Дамблдора, Гермиона посмотрела на Малфоя. Тот сидел в стороне от Крэбба и Гойла и выглядел неважно — слишком бледный и отощавший, как будто высохший. Его и раньше сложно было назвать хотя бы симпатичным, а сейчас он и вовсе напоминал обескровленную жертву вампира.
Рядом раздался очередной взрыв смеха, Гермиона вздрогнула и обратила внимание на Гарри. Сказать ли ему о своих подозрениях? Он охотно поверит ей, ведь это полностью совпадает с его теорией. Но что из этого выйдет? Он немедленно бросится к Дамблдору, расскажет все о подозрениях, а директор в ответ улыбнется и заверит его: «Не стоит беспокоиться, Гарри». Или же скажет: «Это серьезное обвинение. У тебя есть доказательства? Не стоит обвинять человека в злодеяниях только потому что он тебе не нравится». Он именно так и сказал, когда Гарри впервые упомянул о своих подозрениях. Он скажет так снова.
Гермиона приняла решение ничего другу не говорить. К тому же, в этот момент в Большой зал влетела сладкая парочка, и Гермиона, почувствовав, что ее мутит, поспешила удалиться из-за стола.
Между тем, постепенно надвигалось Рождество, а в преддверии его — вечеринка для «избранных» у Слизнорта. И Гермиона решила хотя бы на время выбросить из головы покушения и опасности и немного развлечься, тем более, что у нее появился прекрасный план, как немного разозлить Рона и доказать ему, что она никогда не была им увлечена. План имел шесть с половиной футов роста, сверкающую белозубую улыбку, широченные плечи и звался Кормаком Маклаггеном. С чего он вдруг вообразил, что Гермиона — девушка его мечты, — было неясно, тем более, что по сути он был невыносимо-самовлюбленным типом с каким-то дикими замашками и чудовищными манерами. Но Рон его ненавидел и втайне даже завидовал ему, считая того лучшим игроком в квиддич, поэтому Гермиона не колебалась ни минуты, отвечая согласием на его приглашение. В конце концов, не сможет же он испортить ей вечер одним своим присутствием?
Смог.
Это было немыслимо, но он говорил без умолку, расхваливая себя и собственные квиддичные успехи. Они еще не дошли до кабинета Слизнота, а Гермиона начала жалеть, что решилась на эту авантюру — заткнуть Маклаггена было невозможно, закончив одну историю про взятый только чудом, исключительно благодаря собственному мастерству мяч, он переходил к следующей. Но и это был не предел — он еще и руки начал распускать, пытался ухватить ее то за бедро, то за грудь, и, в конце концов, прижал к стенке под омелой. Гермиона едва не взвизгнула от ужаса — огромный Маклагген в этот момент больше напоминал ей тролля, а не обычного парня, к тому же, от него разило потом и нечищеными зубами. Он улыбнулся (скорее, довольно ухмыльнулся), пробормотал что-то вроде «не ломайся» и наклонился вперед, но Гермиона резко согнула ногу в колене, нанося болезненный удар. Маклагген вскрикнул и ухватился за пострадавший орган, а Гермиона почти истерично бросила:
— Прости, я такая неловкая! — и кинулась прочь.
Это была самая провальная вечеринка в ее жизни — она сбежала в первый же час, поняв, что от Маклаггена необходимо спрятаться как можно надежней, а сделать это в кабинете Слизнорта, пусть и расширенном чарами, было слишком трудно.
Она пробежала несколько лестничных пролетов и наконец остановилась у окна. И неожиданно услышала:
— Не понравилась вечеринка, Грейнджер?
Она обернулась и увидела подошедшего к соседнему окну Малфоя. В темноте, на фоне вечернего неба он вдруг напомнил ей Шерлока — не поведением и не умом, конечно, а… моторикой, возможно. Или сложением — такой же длинный и очень худой. Сходство усиливалось еще и благодаря тому, что сейчас волосы Малфоя не были зализаны назад, как обычно, а растрепались. Возможно, именно из-за этого она ответила куда мягче, чем отвечала Малфою обычно:
— Не понравилась.
— Так бывает, когда проводишь время в обществе придурков.
Гермиона невольно улыбнулась — действительно, моторика была похожей. И это слово «придурки», сказанное с особым нажимом. Гермиона мотнула головой — померещится же! Но Малфой продолжил говорить:
— Я по себе знаю. Ты вроде бы осознаешь, что умен, но находящийся рядом придурок как будто бросает на тебя тень.
— Мой друг говорит, что мир наполнен идиотами всех мастей, — произнесла Гермиона. Малфой хмыкнул:
— Он прав, — и добавил: — с наступающим Рождеством, Грейнджер.
Гермиона повернула голову и на короткое мгновение встретилась с Малфоем взглядом. Потом улыбнулась и ответила:
— И тебя с наступающим Рождеством, Малфой.